Прозрачные крылья стрекоз - Яна Берг
Марк поднял на Лизу глаза и воскликнул в некоторой экзальтации:
— Не томите же, скажите — кто он?
— Он мой муж, — просто ответила Лиза.
В тот же день Марк, который не счел возможным надоедать безымянному гению в домашней обстановке, назначил Вербицкому встречу в собственной галерее, но чего стоило Лизе уговорить художника пообщаться с бизнесменом от искусства! Вербицкий, который проснулся после праздничного застолья с больной головой, вообще не мог взять в толк, откуда у нее вдруг ни с того ни с сего появились связи в таком неприступном мире. Морщась, он слушал сбивчивый рассказ о частном пациенте и о его друге, который пришел в восторг от увиденного пейзажа. Вербицкий, который со вчерашнего дня продолжал дуться на жену, заставил себя долго упрашивать, прежде чем согласился на встречу.
— Прекрасно! Значит, пока я спал, ты уже начала торговать моими работами, — брюзгливо ответил он, выслушав Лизин рассказ.
Растерявшись, что разговор принял столь неожиданное и малоприятное направление, Лиза стала оправдываться:
— При чем же тут торговля, Ленечка! Просто человек занимается нашими современными живописцами, и здесь он, как говорят, собаку съел. Отчего же ты упрямишься и не хочешь просто поговорить с ним о судьбе своих работ. Неужели будет лучше, если они всю жизнь простоят в нашей маленькой комнате?
Больше всего Лиза сейчас боялась, что Вербицкий вновь заговорит о деньгах, которые он должен зарабатывать, служа где-нибудь сторожем, но он изобрел нечто совсем новое.
— Конечно, я понимаю! Тебе необходимо очистить квартиру от картин. В комнате скоро будут стоять совсем другие предметы — люльки и детские горшки.
Он уже почти кричал, а Лиза, чтобы не сказать еще чего-нибудь раздражающего, решила не продолжать. «Зачем я его уговариваю, в конце концов, не мне решать. Хочет жить в безвестности, пусть…»
— Что ты ему там вообще обо мне плела? Поддерживала искусствоведческую беседу на тему палитры, перспективы и композиции? Ты — обыватель, мещанка, которая чуть не пустила слезу, глядя вот на ту пошлость!
И Вербицкий схватил с полки фигурку маленькой фарфоровой балерины. «Сейчас он разобьет Оленьку», — пронеслось в голове у Лизы.
Она вышла из комнаты и, накинув пальто, устремилась вон из квартиры.
— Визитка с адресом лежит на столе, — уже на ходу крикнула Лиза…
Ею овладела совершенно детская мысль — уехать куда-нибудь подальше от дома, чтобы художник, заметив долгое отсутствие жены, принялся волноваться, обзванивать друзей, бегать по больницам и тормошить милицию. Чтобы он растерялся, оставшись один, а потом понял, что безмерно несправедливо отнесся к женщине, которую теперь потерял. Может быть, тогда она почувствовала бы его раскаяние и вернулась.
В вагоне метро, по-воскресному пустому, Лиза каталась круг за кругом по кольцевой линии. «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция „Проспект Мира“»… Именно такие слова прозвучали в вагоне тогда, когда она встретила Мишку после их долгой разлуки. Странно, ведь в тот день она даже не сразу узнала его. Все-таки в чем-то он стал совсем другим, может быть, просто окончательно повзрослел.
Лиза поймала себя на том, что любая ее мысль, немного попетляв, так или иначе возвращается к воспоминаниям о Неделине и к тем словам, что он произнес вчера: «Многое еще можно починить и склеить…» И от воспоминаний о нем на душе у нее становилось легче и светлее.
Она возвратилась домой затемно, так утомившись от своей бессмысленной прогулки, что даже не сразу заметила перемену, царящую в квартире. Дверь в маленькую комнату, которая, с тех пор как Вербицкий начал работать, держалась строго закрытой, теперь стояла нараспашку. В самой же комнате повсюду валялись обрывки упаковочной бумаги, а стоявшие вдоль стен картины исчезли. Из кухни доносился знакомый заливистый смех и звон бокалов.
— Явилась, не запылилась! — пророкотала Лика, которая, судя по пунцовому цвету лица, отчаянно налегала на шампанское.
Вздохнув с облегчением, Лиза принялась разуваться. По всей видимости, Вербицкий уже выпустил пар, и теперь, когда он даже нашел повод для небольшого праздника, можно рассчитывать на мало-мальски спокойный вечер.
— Что ты там возишься? — весело крикнул он. — Иди сюда, у меня есть новости.
И Лиза, которой больше всего хотелось лечь в постель, поспешила на кухню. Она предполагала, что Вербицкий все-таки встретился с Марком, но спрашивать сама не решилась.
— Он забрал все, до единого эскиза! — торжественно произнес Вербицкий. — Потому садись к столу и выпей за прекрасного барыгу с нетрадиционной ориентацией.
— Как все забрал? — осторожно переспросила Лиза.
Она чувствовала, что одного неаккуратного слова достаточно для того, чтобы художник сменил милость на гнев.
— Часть купил, а из остального будет выставку делать, так что мы теперь вполне обеспеченные люди, — пояснил Вербицкий. — А мне осталось только снять мастерскую.
Отлично понимая, что выказывать радость по поводу денег, а также выведывать об их количестве не следует, Лиза переключилась на выставку. Она детально расспросила мужа, где, когда и на каком вернисаже будет проходить экспозиция, но, так и не поняв из путаных его ответов ровно ничего, оставила свои вопросы.
— Ну, блин, вы даете! — заливалась Лика. — Когда выставка открываться будет, меня прихватите. Там небось мужичья богатого тусуется куча.
Поздним вечером, когда они наконец остались одни, Вербицкий снова шептал Лизе слова благодарности, услышав которые она простила ему все — и капризы, и гневливость, и несправедливые упреки.
— Поверь мне, девочка, теперь нас ждет совершенно другая жизнь. Мы больше не будем прозябать, копейничать, сводить концы с концами.
Он пылко говорил о том, что скоро им удастся увидеть мир, позволить себе все, что требуется любому человеку, для того чтобы чувствовать себя счастливым, что они будут просто жить друг для друга. Он многое сказал, но почему-то так ни разу и не вспомнил о своем будущем ребенке.
Вскоре Марк помог Вербицкому подобрать мастерскую. Просмотрев несколько вариантов, художник остановился на небольшой пристройке, возвышающейся прямо на крыше многоэтажного дома в виде декоративной башенки. Одну из стен мастерской выполняло огромное, от пола до потолка, окно, отворив которое попадаешь на крышу, и тогда перед глазами открывался чудесный вид — панорама Замоскворечья.
Лизе настолько понравился выбор Вербицкого, что она проводила бы в мастерской день и ночь, однако художник запретил ей без дела появляться в пристройке. Он сослался на то, что теперь вынужден работать над заказами, которыми буквально завалил его все тот же Марк, видимо, хорошо знавший свое дело.
Первая же выставка принесла Вербицкому определенную известность в московских богемных кругах, правда, совсем другого типа — с гладковыбритыми подбородками, изящными перстнями и черными смокингами.
Люди плавно дефилировали вдоль развешанных по