Румынский рассказ - Эуджен Барбу
— Выпусти ягнят из загона в поле. И баста.
— Издеваешься, парень? — спросил Пасалак разочарованно, не веря своим ушам.
— Ты что? — откликнулся Аким. — Хочешь, задаток дам? Хочешь, за все вино сразу заплачу?
Убедившись, что Аким не шутит, Пасалак распахнул дверку из акациевых прутьев и полез в загон. За перегородкой гулко защелкал кнут. Ягнята вскакивали, шатаясь, и казалось, что в загоне колышутся серые волны. Крайние испуганно ударялись мордочками в изгородь, словно на них напали волки. Пасалак коленями подталкивал кувыркавшихся через головы ягнят и гнал их к проему, где ждал Аким. Они грудились у выхода, торопясь выскочить в поле. Аким лег на их пути, поперек узкой канавы, вырытой для стока дождевой воды. Вожак стада, барашек с узенькими, как лезвие, рожками, замешкался, потом, собрав силы, прыгнул в открытую дверку. Аким почувствовал, как по его плечам и ногам простучали легкие копытца. Уткнувшись лицом в траву, он улыбался и ждал. Ягнята, оглушенные кнутом Пасалака, бежали рядком по его спине, стуча маленькими круглыми копытцами. От их ударов покалывало под ребрами. Выгоревшая от солнца и ветра рубаха лопнула во многих местах. Ягнята суматошно и бестолково бежали к этому мостику над канавой, разогнавшись, прыгали, падали на землю, вскакивали и бежали дальше. Дробно и часто постукивали их копытца, и Акиму казалось, что он играет со своим сыном.
— Аким, малыш, ну и здорово ты расшалился! — прикинулся рассерженным Аким-отец. — Я ведь сильный, вот схвачу тебя за ноги и кину на луну.
Аким протянул руку, чтобы поймать сына, но его ладонь наткнулась на влажную ягнячью мордочку. Развеселившись, Аким поднатужился и сбросил ягненка. Драчливый ягненок тут же вернулся и боднул его безрогим лбом. Смеясь, Аким подхватил его на руки и почесал за ушами. Над ушами ягненка серьгами висели кудряшки, а глаза, как показалось Акиму, смеялись — и в ту же минуту последний остаток страха улетучился, растаял.
— Эй, парень, поздно уже, давай-ка ложиться спать, — сказал он сыну.
Перевод Л. Долгошевой.
Ион Бэйешу
(р. 1933)
МАЙОР И СМЕРТЬ
Майор Таке зашел к начальнику отдела, полковнику Штефэнеску, и отрапортовал, что с путевкой в Синайю все в порядке.
— Все же едешь?
— Еду.
— Сегодня?
— Если разрешите…
Наступило молчание, и майор точно знал, отчего молчит полковник: Штефэнеску не хотелось отпускать его.
— Та-ак, — сказал наконец полковник. — Ты что же, в самом деле совсем расклеился?
— Бессонница. Две ночи уже не сплю.
— Ну ладно, поезжай. И смотри, возвращайся в полном порядке.
Таке направился было к двери, но остановился. Порылся в карманах, достал какую-то записку и протянул полковнику:
— Как вам нравится такая шутка?
Полковник развернул записку и прочел: «Горячий привет и до скорой встречи. Смерть».
— Откуда это?
— Получил по почте.
— Домой или сюда?
— Домой.
— Кто у нас способен на такие дурацкие розыгрыши? Бикэ?
— Да, наверное. Но он не признается.
— Жена видела записку?
— К сожалению, — помрачнел Таке. — Две я припрятал, а третья все-таки попала ей в руки.
— Ага, значит, ты получил три записки?
— Да. Товарищ полковник, образумьте его. Хватит этих идиотских шуточек. А то моей жене стали кошмары сниться — как меня убивают.
Полковник снял трубку и приказал вызвать к нему майора Бикэ. Через минуту в комнату вошел невысокий полный мужчина с белокурыми волосами. Его толстые румяные щеки, казалось, так и распирает от смеха. Полковник сердито посмотрел на Бикэ:
— Товарищ майор, я бы попросил вас впредь обдумывать свои поступки. У вас бывают удачные шутки, мы все их ценим, но бывают и просто чудовищные.
Бикэ попытался улыбнуться:
— Что вы имеете в виду, товарищ полковник?
— А вот это, — полковник протянул Бикэ записку.
Бикэ прочитал ее и нахмурился:
— Это не мое произведение.
— Не крути, мы слишком давно знаем друг друга.
— Товарищ полковник, — начал снова Бикэ, стараясь придать лицу серьезное выражение, — даю вам честное слово…
— Запомни, что я тебе сказал, — прервал его полковник.
Оба майора вышли в коридор. Бикэ обнял Таке за плечи.
— Таке, дружище, неужели ты всерьез думаешь, что это я написал?
— Были такие подозрения.
— Старина, ты меня обижаешь.
— Ну, не сердись. Чепуха это все.
После разговора с приятелем Таке отправился домой. Он шел и думал, как сообщить жене, что уезжает отдыхать в Синайю. Жена, возможно, еще больше, чем он, нуждалась в отдыхе. Но с кем оставить их восьмимесячного малыша? Взять с собой? Тогда не видать им покоя и в Синайе… А может быть, сказать жене, что уезжает на две недели в командировку? Нет, не стоит. Всего пять дней, как он вернулся из очередной командировки, — и не было его дома целый месяц.
Когда Таке с виноватым лицом появился на пороге, жена только взглянула на него и сразу поняла, что он собирается уезжать. Она всегда по его виду догадывалась об этом. И даже знала иногда, на сколько дней.
— Уезжаешь? — коротко бросила она и ушла в детскую, хлопнув дверью.
Пытаясь подавить раздражение, Таке последовал за женой.
— Может, ты меня выслушаешь? — спросил он.
— Я слушаю.
— Врач говорит — астения у меня из-за нервной обстановки дома, а не на службе.
— Откуда доктор знает, что у тебя делается в семье?