Противоденствие - Томас Пинчон

— Загнанный в угол склонен утешать себя чем угодно, Лью.

— И насколько глубоко в углу, Нейт?

— Читал ваш последний рапорт с ярлыком Пацана Кизельгура. На самом деле прочел его дважды, сильно мне напомнил того легендарного Мясника Кэссиди и его Банды из Дыры в Стене? хотя вы их имен никогда не упоминали, вообще-то.

День Лью выпал ой какой долгий. Нейт Бирютч был из тех конторских оперативников, что иррационально верили, будто где-то в нескончаемых кипах конфискованных бухгалтерских книг, маршрутов, оперативных журналов и тому подобного, внезапно воссияв виденьем, сами собою явятся ответы, избавь Небеса кому-то на самом деле седлать коня и отправляться туда — в места чуть более сумеречные.

— Забавно, — стараясь не подпускать в голос досаду, — но в последнее время ситуации, как с Мясником Кэссиди, тут стали не так уж и редки — не против передать сюда эту бутылку, спасибо, — злодейские деянья полумнимых негодяев — может, тут даже больше одного какого-нибудь одинокого Пацана, возможно, множественные заговоры бомбистов, не говоря уж о той малой армии годных для дома хи-хи, что всегда с нами, кому так и чешется совершать что-нибудь, или не совершать, но все равно оказываться обвиненными в этих деяньях, от имени Пацана.

— Лью?

— Это дело, говоря откровенно, сучье и с каждым днем все труднее. Я по нему работаю тут совсем один, и бывают времена, когда я б даже был не против, чтоб Недреманное Око со всеми его корпоративными ресурсами просто забрало весь этот клятый ярлык себе обратно.

— Тпру, тпру, минуточку, Лью, не так это устроено, а кроме того, клиенты по-прежнему платят, видите ли, каждый месяц — о, они довольны, говорю вам, никакого повода не продолжать двигаться попросту дальше, в точности как мы... — Он умолк, как бы осознав, что чересчур распустил язык.

— А! Так вот оно что. — Делая вид, будто он только что все это сообразил. — Ну вы и стервятники.

— Ну... совсем не обязательно...

— Все это время тут, так далеко — далеко от огней Мичиган-авеню, и ни разу не подозревая... а это был всего-навсего какой-то особый для опийной трубки и ничего другого.

— Уж точно не хотелось бы никаких обид, Лью.

— Я ж улыбаюсь, разве нет?

— Видите ли, там в Чикаго мы можем быть под стать лишь своему авторитету, а его нам придает тут наш Местный Главный Оперативник Лью Бомрак, с тем уважением, каким вы пользуетесь в деле.

— В жопу вашей матушке, Нейт. Вам самому, вообще-то. Без обид.

— Ну, Лью.

— Удачи, Нейт.

Следующим вечером у Уокера на Арапахо, вдыхая один двадцатипятицентовый стопарь бурбона за другим, втиснувшись вместе с пятью другими быстрыми питухами, — ровно столько и могло вместить в себя заведение с жилетный кармашек размером, — он понял едва-ли-не-религиозно, что это должно было произойти годы назад, что он — или что угодно жившее за него — жизнью этой вовсе не торопился насладиться, что он мог бы уже много лет работать на правильную сторону, а теперь может оказаться слишком поздно, уже по ту сторону грани, где выпал бы случай кому бы то ни было устоять перед тем джаггернаутом, что накатил на страну и попросту ее умыкнул.

Позднее он снова добрался до салуна анархистов, и там, как он наполовину и ожидал, сидел этот завсегдатай, смотрел на него так, словно у них дела не закончены. Возможно, и не сам Пацан Кизельгур, но Лью, к этому времени уже в экспериментальном состоянии ума, решил продолжать, исходя из допущения, что это он.

— Взять вам пива?

— В зависимости от того, образумились ли вы.

— Скажем, образумился.

— Довольно скоро, значит, все об этом узнают, и для вас, брат Бомрак, будет сплошь «драпай-драпай, анархист».

— Не против, если я спрошу? Не то чтоб я готов прямо сейчас, но вы, должно быть, подорвали динамитную шашку-другую, что называется, целенаправленно. Никак об этом не жалеете?

— Только если попало невинным. Но не попало ни одной такой жизни — от меня, во всяком случае.

— Но если «невинной буржуазии не бывает», как считает много кто из анархистской публики.

— Вы следите за развитием сюжета, я вижу. Что ж. Возможно, я б не признал буржуазию, подбеги она ко мне и укуси, поскольку там, где я был, их не до черта водится, больше, как вы б их назвали, крестьянства и пролетариата. Главным образом, при моей работе, все сводится к тому, чтоб не забывать об осторожности.

— Ваша работа. — Лью накарябал себе на манжете рубашки длинную записку, затем, вновь бесхитростно подняв взгляд: — Ну а как насчет меня? если я или еще кто-нибудь с тем же родом занятий пострадает?

— Считаете, что вы невинны? Черт, дядя, да вы же на них работаете — меня б вы убили, дойди до этого дело.

— Я б вас привлек.

— Возможно, но уже не живым.

— Вы меня путаете с Пэтом Гэрреттом, Уайеттом Эрпом, непримиримым с пограничья всегда было плевать, а то и не знали сами, на чьей они стороне. Я себе такую роскошь позволить не могу, а потому я б, когда стал уже в этом разбираться, вас не прикончил — ни тогда, ни сейчас.

— Очень утешительно. Слушайте, вы что-то пересохли. Херман, дай-ка этой пресловутой Красной угрозе обществу еще одну.

Заведение помаленьку наполнилось и пустилось в сельскую кадриль или вроде того — и Пацан, или кем он там был, как бы слился с сутолокой, и Лью некоторое время больше его не видел.

Вернувшись в Чикаго, Нейт, снова на своей бумажной родине, продолжал тратить деньги Агентства, отстукивая одну телеграмму за другой. Прикидывая, что ничего не изменилось, местная контора занимается делом, все безмятежно. Однако теперь на тысячу миль между ними с таким же успехом на каждый столб могли посадить наемных бандюганов с кусачками — не суждено Нейту отныне услышать от Лью ничегошеньки.

Примерно тогда и началось то, к чему Лью стал относиться как к своей Стыдной Привычке. Был он в приятном маленьком оазисе Лос-Жирцос, почти весь день возился со взрывчаткой, должно быть перчатки не надел (хотя кое-кто на эту байку так и не купился), П. Э. Т. Н.[137], насколько он мог припомнить, — ну, поди знай, и что-нибудь чуть поэкспериментальнее, ибо навещал он всеми уважаемого безумного ученого д-ра Ойзворфа, возможный непреднамеренный источник поставок для бомбовых бесчинств, связанных с Пацаном Кизельгуром: про него недавно ходили слухи, что он дескать работает над