Противоденствие - Томас Пинчон
Где б ни пришел он в себя, на Колорадо это больше не смахивало — да и существа, что за ним ухаживали, не казались обычной походной швалью с тропы — скорее гости откуда-то не отсюда, причем еще и издалека. И все это время, как Лью теперь начал припоминать, он оставался в сознании, вне собственного тела, скользил над сценой, ни о чем в мире не заботясь — что бы в тот самый миг ни значило слово «мир», — стараясь удержать все как оно есть, не-ментально и безмятежно, на как можно дольше, — пока не увидел, что они собираются сдаться, навалить на него несколько камней и оставить его всякой живности, отчего ему наконец пришлось совершить поспешный скачок обратно в свой труп — к этому времени, не мог не заметить он, уже странно озаренный.
— Скажи-ка, Найджел, он хотя б дышит, разве нет?
— Вот честно, Невилл, откуда ж мне знать, там же вроде б надо зеркальце подносить или что-то?
— Постой! У меня есть одно в ранце....
— Тщеславное существо!
И вот так первым взглядом Нового Лью на восстановленный мир стали его собственные изумленные, забитые волосами ноздри, подскакивающие в каком-то разукрашенном овальном дорожном зеркальце, обрамленном локонами серебряной дамы, а может, и травой в воде, несомненно дорогом и ритмично туманящемся дыханьем, очевидно — его собственным.
— Нате. — Один извлек фляжку. Лью не признал, что было внутри, нечто вроде бренди, догадался он, но все равно сделал долгий глоток и вскоре уже стоял на ногах. Мальчонки даже нашли поблизости его лошадь — физически неповрежденную, хотя в умственном смысле то мог быть совершенно иной расклад.
— Спасибо, парни, я, наверно, двину дальше.
— И мечтать не думайте! — вскричал Невилл.
— Кто б ни пытался вас там подорвать, может снова попробовать, — сказал Найджел.
Лью оглядел их. При первом осмотре его спасители, казалось, не способны предложить средства сдерживания дальнейшего интереса бомбомета к его персоне. Шляпы-трильби, бархатные бриджи по колено, прически с челочками, оружейные ремни украшены горным кандыком и аптечным первоцветом. Влияние Оскара Уайльда, догадался он. С тех пор, как знаменитый поэт вернулся в Англию из своей экскурсии по Америке, весь бурля энтузиазмом к Западу и в особенности Свинцвиллу, в этих горах объявлялись всевозможные напыщенные авантюристы.
Вместе с тем, куда ж еще теперь уже ему податься, раз он пересек то, что с такой ясностью было ему явлено как ужасный американский раздел — между охотником и добычей?
К ночи они уже оказались среди старых развалин анасази где-то выше к западу от долины Долорес.
— Как Стоунхендж краснокожих!
— Только иначе!
Они сидели «мистическим треугольником», жгли ароматические свечи и какие-то самокрутки из местной грифы, а один извлек странную — хотя не такую уж и странную — колоду карт.
— Что это — они мексовые, нет?
— Вообще-то, британские. Ну, мисс Колмен-Смит — из Вест-Индии[138]...
— Эти espadas я узнаю, а вот это copas[139], но что у нас там с этим субчиком, который висит вверх тормашками, а нога у него согнута в цифру четыре.
— Это, конечно, Повешенный.... О, позвольте-ка — вы имеете в виду, что никогда раньше не видели колоду Таро?
— Мечта каждого картоманта! — и: — Шик-блеск! — и тому подобное, включая до стеснения долгий осмотр лица Лью. — Да, что ж — темные волосы и глаза, это обычно Меченосец.
— Вам теперь, Льюис, как Вопрошающему, если не возражаете, надо попросить у карт ответа на конкретный вопрос.
— Беспременно. Сколько китайцев живет в Южной Дакоте?
— Нет-нет— что-нибудь о вашей жизни, такое, что вам нужно знать. Что-то личное.
— Вроде «Что за чертовня тут творится» — такое сойдет?
— Возможно. Давайте ж вопросим. — И само собой, последняя карта, возникшая в раскладе, та, про которую те птицы говорили, что она на самом деле важна, оказалась опять этим Повешенным.
Над головами каждые несколько секунд во все стороны падали дуги света. То был метеорный дождь Персеид, событие сезонное, но некоторое время казалось, будто расходится по швам вся небесная твердь. Не говоря уже про индейских призраков, что всю ночь проносились мимо, изумляясь, как это обычно бывает с индейцами, таинствам белого человека.
Наутро троица отправилась на юг, рассчитывая сесть на поезд в Новую Мексику — поскольку Невилл с Найджелом возвращались в свою родную Англию, — и недели не прошло, как они оказались в странно роскошной веренице непомерно больших вагонов-салонов, вагонов-ресторанов и вагонов-клубов, даже теплушка для поездной бригады оказалась роскошнее средних гостиничных апартаментов в Чикаго. Возместкою за весь этот шик с размещеньем был слух, неотвратимый, как паровозная сажа, о таинственном заговоре взорвать поезд.
— Вероятно, всем нужно сойти и двигать дальше пешком, — высказался г-н Гилмор, обер-кондуктор.
— Ситуация неуютная, Вождь, — Лью, возвращаясь к своей прежней личности, которая в последнее время все больше и больше казалась уехавшей в затянувшийся отпуск, а то и в мировое турне. — Что у нас тут, красные? Макаронники? какая-то банда подрывников?
Г-н Гилмор достал носовой платок размером с салунное полотенце — промокнуть себе лоб.
— Кто угодно, и байка тут по меньшей мере одна. Единственное, что у них общего, — то, что бабах будет адский. Сильнее, чем динамитом. Целый шмат Техаса, может, и Новая Мексика обратятся в пустоши быстрее, чем дева вздохнет.
Вот так они и ехали от одной станции до следующей, ожидая ужасного мига, из-за края закустаренных земель вставали дворцовые башни из резного камня и причудливые фабричные постройки, высились из гроз раннего утра, затем — со временем — сияя в ливнях, дороги и хижины, заборы и салуны на перекрестках... проездом по главным улицам поселков, сопровождаемые, покуда вползали они и тащились насквозь, всадниками в походных плащах, скакавшими галопом обок их по многу миль, мелкими мальчишками, что запрыгивали и спрыгивали, стоило поезду сбросить ход перед уклоном или изгибом, пожилыми юмористами, которые делали вид, будто ложатся на рельсы вздремнуть лишь для того, чтобы в последнюю минуту откатиться, гогоча, линиями скотогонов у обочин, те просто стояли и смотрели на неспешный трюх поезда, нипочем
Ознакомительная версия. Доступно 87 из 437 стр.