Третий семестр: повесть - Александр Николаевич Житинский

Сережа чужд патетики, поэтому с утра стартовал в Бульдозерное к «славянам». «Славяне» у нас самый дальний отряд. Сережа уехал «на Витьке», как мы говорим. Ольга с комиссаром «на Кузьмиче» тоже уехали в отряды по своим делам. Мы с Заратустрой остались оформлять штаб. Командир сидит у себя и что-то пишет.

Телефон звонит через каждые пять минут.

— Алло! Районный штаб? Мне Ольгу Николаевну, — писклявый и жутко взволнованный девичий голос.

— Ее нет. А что стряслось?

— Это врач «Спая». У нас кровотечение, у бойца то есть...

— Травма производственная? — спрашиваю я.

— Нет, бытовая. Порезал ладонь ножом... Ой, что же делать?

— Прежде всего успокоиться. Рану промыть, обработать перекисью, перевязать, — советую я.

— Спасибо, спасибо... — всхлипывает.

— Кончайте реветь! — ору я. — Что за дела!

Ну и врачица! Крови испугалась!.. Врачицы у нас тоже студентки, причем большинство из санитарно-гигиенического. «Врачицами» их назвал Заратустра.

Андрей, тихо ругаясь, пишет с помощью трафарета буквы на ватмане. Делает «Экран посещения линейных отрядов». Каждое посещение ЛССО будет отмечаться в нем прямоугольничками разных цветов. Красный прямоугольник — для командира, синий — для комиссара. Мне достался желтый цвет. «Желтая пресса», — сказал Андрей.

Я занялся вывеской районного штаба. Работал над нею до обеда. Вспомнив все свои чертежные навыки, изготовил надпись тушью: «ШТАБ РССО «ВУОКСА». Тут как раз вернулся Чурсин. Он осмотрел вывеску и извлек из портфеля бланк рабочего наряда и справочник по нормам и расценкам.

— Сейчас мы Артюшу разыграем, — сказал он и быстро стал заполнять наряд. — Я таких нарядов в прошлом году нарисовал вагон. Смотри, как это делается.

Я склонился над нарядом. Сережина авторучка быстро бегала по бланку. Цех — РШ «Вуокса», рабочий Верлухин, профессия — разнорабочий, разряд второй. Число, месяц, год. Описание работ... Сережа порылся в справочнике и написал: «Изготовление вывески методом художественной росписи орнаментами». Единица измерения — кв. метр. Количество — 0,15 кв. метра. Норма времени, расценка, сумма.

— Метод художественной росписи взят потому, что расценки на него больше. Каждый командир должен стремиться к тому, чтобы закрыть наряд на максимальную сумму, — пояснил он.

Он посчитал на карманном электронном калькуляторе и объявил:

— Два рубля шестьдесят шесть копеек.

Потом он расписался в самом низу наряда и заставил расписаться меня. Мы пошли к Артему.

Артем сидел в кабинете, подперев могучую голову руками. Сережа положил перед ним наряд, а я встал напротив с вывеской в руках. Артем ошалело посмотрел на нас.

— Серый, вы что? — испуганно спросил он. — У нас ведь нет таких статей расходования!

— Заратустра изыщет, — невозмутимо сказал Сережа.

Артем изучил наряд, явно желая придраться. Потом написал сверху: «Оплатить по СМР» и подписался за начальника цеха. Мы пошли к Заратустре. Андрей, не моргнув глазом, спрятал наряд в папку и тут же отсчитал мне деньги.

— Сходи в магазин и купи хлеба к обеду, раз сам напросился, — сказал он. — И еще томатный соус. Будем красить макароны. Валька решила, что мы итальянцы. Гонит одни макароны.

Я приколотил вывеску к дверям и пошел за хлебом.

Вечером все вместе наваливаемся на оформление штаба. Заратустра нумерует папки и скоросшиватели для различной документации и расставляет их на полках. От одного перечня документации можно обалдеть. Он включает сорок девять наименований! Мне очень интересно, все ли папки необходимы.

Пока мы возимся с папками, Артем производит на свет документы. Время от времени он выходит из кабинета и кладет рядом с Любиной машинкой новую бумажку. Бумажна размножается в двенадцати экземплярах для рассылки в линейные отряды и хранения в соответствующей папке. Мне начинает казаться, что неплохо иметь при районном штабе собственную канцелярию.

3 июля. В нашем распорядке дня написано: «Подъем—7.00. Утренняя зарядка (для желающих) 7.00 — 7.30». Желающий один — Артем.

Я просыпаюсь рано. Вижу в просвет между занавесками, как в зал входит Валечка и ставит на плитку кастрюлю с водой. Артема уже нет, он делает зарядку на пляже. Его койка заправлена. Остальные члены штаба спят.

Валечка подходит к нашим койкам и начинает нас будить.

— Сереженька! Андрюшенька! — поет она удивительно нежным голосом. — Вставайте, ребята! Сейчас командор придет.

Ноль внимания.

— Ребята, ну что вы такие противные!

В эти короткие утренние минуты удается разглядеть Валечку без грима. У нее очень милое русское лицо. Уже через полчаса оно будет безнадежно испорчено краской.

Возвращается Артем и врубает магнитофон. Из магнитофона несется «Созрели вишни в саду у дяди Вани». Эта кассета крутится с утра до вечера. Ее иногда сменяют песни Никитина.

— Артюша... Артюша... — бормочет сонный Заратустра.

Мы с Сережей вскакиваем и несемся к колодцу умываться. У колодца прибит к столбу умывальник. Вчера не успели провести планерку, и Сережа вырабатывает план за чисткой зубов.

— Желлюложный жавод,— говорит он.

Я понимаю, что предстоит поездка на целлюлозный завод. И вот после завтрака мы летим «на Витьке» в отряд «Эпоха». Наша сегодняшняя задача — составить акт о состоянии ТБ на объектах и в лагере «Эпохи». С нами едет Заратустра. Ему надоело оформление, он уже успел поругаться с Артемом.