Прозрачные крылья стрекоз - Яна Берг
Подружки по общежитию — сплошная деревенщина — по вечерам болтались по улицам и плясали на танцплощадках, где собирались все те же лимитчики, в то время как Лика держалась особняком, посещая курсы парикмахеров, казавшиеся ей чем-то неземным и благоуханным. Каждый вечер она, не ведая усталости, проделывала длиннющий путь через всю Москву, мечтая как можно скорее развязаться с грязным заводом.
Салон, в который ее распределили после целого года учебы, оказался совсем не тем царством красоты, о котором грезила Тоська Зуева, однако намазывать головы едко пахнущим раствором для химической завивки ей нравилось несказанно больше, чем возиться у конвейера под матюги работяг. Да и к тому же, сняв с первой же зарплаты отдельную комнату, она почувствовала себя вполне состоявшейся москвичкой, а буквально через пару месяцев благосклонная судьба свела ее с будущим мужем.
Щуплый, лысеющий Вадя, в коротких брючках и бифокальных очках, всегда приходил стричься именно в ее парикмахерскую. Давным-давно, в пору, когда он еще учился в библиотечном техникуме, Вадя вместе с родителями проживал в доме напротив. Раз в месяц отец семейства вместе со своим малоприспособленным к жизни отпрыском наведывался к старенькому мастеру Илье Давыдовичу, который за скромнейшую сумму приводил их отросшие волосы в аккуратнейшее состояние.
Шли годы, и Вадя, родители которого отчаялись ждать, когда их великовозрастный сын наконец-то станет посамостоятельнее, переехал в освободившуюся после бабушкиной смерти квартиру. Там, в совершенно новой обстановке, он окончательно растерялся и загрустил — без маминой кулебяки и крахмального белья он чувствовал себя крайне некомфортно. При любом удобном случае он наведывался к родителям, а заодно уж и подстричься или купить в знакомом зоомагазине корма для рыбок, которые в несметном количестве плавали в его аквариумах.
— Когда же наконец у тебя появится девушка? — вздыхала Вадина мать, глядя на запущенный облик стареющего юноши. — Неужели тебе, мой мальчик, никто не нравится?
Но «мальчик» лишь молчал, с жадностью поедая куриную лапшу. Не мог же он, в конце концов, признаться, что нравятся ему лишь одетые в школьную форму девочки с их трогательными тонкими шейками, аккуратными ножками и заплетенными в косу волосами. Ни мать, ни отец наверняка бы не поняли такого заявления.
В тот вечер печальный и вечно одинокий Вадя решил заглянуть в парикмахерскую, но там его страшно огорчили известием, что Илья Давыдович уволился. Вадя уже собрался развернуться и уйти, как вдруг заметил, что в одном из обтянутых красной клеенкой кресел сидит и скучает хорошенькая девочка. Маленькая прелестница, по всей видимости, просто ожидала, когда освободится ее мать. Чтобы полюбоваться чудом, он присел напротив, а когда из зала вышла незнакомая громоздкая девица и гаркнула: «Следующий, пожалуйста!», — ему ничего не оставалось, как пройти и усесться в парикмахерское кресло.
«Нет, так дальше продолжаться не может, — взволнованно думал Вадя, пока мастерица клацала над его головой сверкающими ножницами. — Это обязательно плохо кончится… Или меня посадят, или я покончу с собой… Нужно срочно что-нибудь предпринять и лучше всего просто взять и жениться. Жениться на ком угодно, вот хоть на этой парикмахерше».
И вдруг, не узнавая звуков собственного голоса, Вадя произнес:
— Скажите, милая девушка, а вы замужем?
Лика, немного не подготовленная к вопросу, хотела уже нахамить, однако что-то в облике культурного недотепы явно говорило, что он москвич, а разбрасываться такими шансами не в ее правилах.
— Ну, предположим, нет, — сдержанно ответила Лика, стараясь щелкать ножницами потише.
И если бы она сказала другое, то Вадя бы вздохнул с облегчением и, отужинав у мамы, вновь бы отправился в поисках своих Лолит, однако теперь ему приходилось продолжать тягостный разговор.
— Как вас зовут?
— Меня? — хмыкнула Лика, не ожидавшая от очкарика подобного напора. — Ну, предположим, Лика.
— Лика — это Анжелика? — переспросил он, судорожно думая, о чем еще можно говорить с вульгарно накрашенной и столь далекой от его идеалов женщиной. Параллельно в Вадиной голове слоились нежные воспоминания о только что увиденной девочке. — Очень красивое имя. Когда-то давно я видел фильм о вашей тезке, там играла актриса столь же красивая, как и вы.
«Что за безумную пошлость я несу», — промелькнуло в голове у Вади, а Лика самодовольно ухмыльнулась.
— Ведь ваш рабочий день скоро заканчивается, так можно я провожу вас до дома? — спросил он, надеясь на отрицательный ответ.
— Придется подождать часок, — просияла парикмахерша. — Но зато с меня ужин.
«Пусть так и будет», — обреченно подумал Вадя.
Его семья настолько обрадовалась возможности пристроить своего недоделанного сына, что даже не высказала традиционных для москвичей подозрений, а не охотится ли приехавшая из глубинки невеста за пропиской?
Скромную свадьбу, на которой присутствовали лишь одни Вадины родственники, играли в квартире. Лика, объявившая себя сиротой, высилась белой горой во главе стола и старалась как можно реже открывать рот. Ей хватило того, что во Дворце бракосочетаний произошла заминка с ее настоящим именем. Когда гости принимались дружно кричать «Горько!» и тщедушный жених одаривал ее очередным слюнявым поцелуем, Лику страшно тошнило. Помимо физической непривлекательности молодого супруга, здесь сыграло роль и то, что Лика незадолго до свадьбы провела весьма бурную неделю в объятиях одного торговца мандаринами, позабыв про все на свете, и про контрацепцию в том числе.
После свадьбы молодые отбыли в пахнущий сиротским приютом подмосковный пансионат, где любитель школьниц попытался все-таки овладеть своей молодой женой, но то ли от усталости, то ли от пугающего вида чересчур женственных форм, у Вади не вышло ровным счетом ничего. Он только зря вспотел и окончательно обозлил и без того раздраженную Лику.
Целых полгода она ломала голову над тем, как бы поскорее отделаться от мужа-недоумка, да так, чтобы половчее разменять его неплохую в общем-то квартиру. Лика уже отчаялась в поисках того или иного варианта, как вдруг судьба сама по-царски одарила ее — за Вадей пришли из милиции.
Одетый в штатское сотрудник и маленький, но кряжистый милиционер с сочувствием оглядели Ликин живот и увели ничуть не сопротивлявшегося пентюха, негромко предъявив ему какие-то обвинения. Конечно, потом, уже через несколько дней, Вадю отпустили домой под подписку о невыезде, но разве же будет хоть одна нормальная женщина терпеть рядом с собой растлителя несовершеннолетних, пусть даже вина которого еще не доказана. Естественно, Лике удалось и расторгнуть брак, и отсудить для себя и будущего ребенка половину жилплощади.
Жизнь потекла намного