Прозрачные крылья стрекоз - Яна Берг
— Дивный вечер! Всем мерси, а тебе, Люлю, я еще звякну насчет платья. Флердоранж, наверно, будет неуместен, но нечто экстравагантное придумать ты просто обязана, — ворковала она на прощание замороженным гостям, которые, будто автоматы, запихивали руки в рукава и, не глядя, надевали чужие шапки…
Сестры решили собраться отдельно. То, что Капа спятила, уже очевидно и не обсуждалось, но прохвост жених, этот клоун, как он посмел явиться и сесть за общий стол! К проблеме решили подойти с обеих сторон. В первую очередь необходимо признать невесту недееспособной, тогда пусть выходит замуж хоть за стриптизера — Шагал и бронза все равно останутся в семье. С другой стороны, неплохо бы намылить шею и джигиту. А интересно, высок ли у них травматизм?
Очереди на амбулаторную экспертизу пришлось ждать долго. Видимо, не у одной Капитолины Модестовны оказались проблемы с головой. Больных привозили родственники, которые, видимо, считали, что только безумец способен отписать наследство другим. В холле для ожидания атмосфера до того наэлектризовалась, что даже неунывающая Капа скисла. Когда, наконец, ее пригласили в кабинет, где несколько утомленных врачей с неискренним интересом задавали ей вопросы, то касающиеся прошлого, то вдруг настоящего или даже будущего, Капитолина Модестовна дурака не валяла, отвечала толково, по существу, не вдаваясь в излишние детали. Словом, вела себя как сама адекватность, что и занесли врачи в акт психиатрической экспертизы, где, конечно, отметили некоторые особенности, связанные с возрастом, но не дающие оснований считать обследованную гражданку недееспособной в любых отраслях жизни, включая распоряжение собственным имуществом. Для родственников наступил полный провал.
В невинные дотоле головы полезли идеи криминального характера. Думалось разное, но вслух говорилось не все. Первым этапом решили постращать джигита. Зятья, не имеющие подобного опыта, караулили его поздно вечером в кустах возле служебного выхода. Но то ли выходил он каким-то другим путем, то ли укатил на гастроли, но неделю они убили зря. Старший, будучи сам уже человеком немолодым, застудил седалищный нерв, а у самого младшего от сырого вечернего воздуха разбушевался гайморит, причем оба орали на своих жен, будто те организовали неподходящую погоду, а сами выскакивали замуж за джигитов.
Невредимым остался только муж средней дочери, но с караула его сняли и отправили на квартиру к Капитолине «поговорить как мужчина с мужчиной».
Говорить, конечно, всегда лучше, чем драться, но о чем говорят «мужчина с мужчиной» на самом деле, он не знал. По пути он мечтал, чтобы джигита не оказалось дома или чтобы Капа просто не пустила его на порог, а в крайнем случае он готов даже упасть и сломать руку, тогда у него оказалась бы уважительная причина.
С каждым шагом его ноги становились все более макаронные, сохло во рту и крутило живот.
Капитолина Модестовна открыла сразу и, как всегда, очень обрадовалась:
— Ну что же вы, голубчик, без звонка, меня же могло и не оказаться! Что-то стряслось или просто шли мимо?
— Ну да, в смысле просто шел, вот и решил заглянуть, узнать, как дела, как Арсен.
— Мои дела по-прежнему. Как видите, все цвету, хотя страсти уже побила моль времени. А Арсен, что Арсен? Защитился и уехал домой, в Ереван.
Зять посмотрел на нее с таким глупым видом, что Капитолина Модестовна сразу обо всем догадалась. Она упала на кресло и начала хохотать:
— Диссертацию он защищал, докторскую. Это же сын тети Аси, вот я его и приютила на время, по ее просьбе. А вы что, правда поверили в мой бред с замужеством и цирком? — И она продолжала хохотать. — Нет, без таких родственничков я никогда бы не дожила до своих лет. А Шагала и остальные яблоки раздора я оптом сдала в Третьяковку, только вот колечко передай Светочке, она любит блестящие камушки.
Насмеявшись вдосталь, Мишка вдруг посерьезнел.
— Лиза, ты выглядишь очень усталой. Если честно, то мне не нравится твой вид.
— Я думаю, что скоро малыш еще подрастет и я буду проводить дни напролет в кресле-качалке, — с жалкой улыбкой ответила Лиза.
— Знаешь, совсем не смешно, — озабоченно продолжал он. — Только что я встретил нашу Капитолину, так даже она, совершенно чужой человек, и то переживает, глядя на тебя.
— И что? Она может предложить что-то конкретное? У нее есть какой-нибудь веселый способ избавить меня от усталости? — миролюбиво спросила Лиза.
— Да нет, слава Богу, тут обошлось без шуток. У нее просто есть на примете какая-то нянька. Капа что-то долго рассказывала, что то ли монашка, то ли какая-то послушница. В общем, приличная женщина и вполне добросовестная. Она долго работала в доме Капиных знакомых, но потом у них что-то случилось и им стало уже не до домработницы. Может, стоит попробовать, а?
Весь вечер Лиза, которой казалось просто неприличным сидеть дома, тогда как чужой человек будет заботиться о ребенке, отпиралась, но Мишке все-таки удалось ее уговорить, и буквально через несколько дней в их доме появилась няня — иссушенная и немногословная женщина с потупленным взором, назвавшая себя сестрой Аполинарией.
Из дневника
Мой партнер по игре оказался еще слабее, чем я мог предполагать…
Теперь я все чаще думаю о том, как все-таки интересно устроен человек. Когда-то много лет назад у этого субъекта хватило духу на то, чтобы надругаться над невинной девицей, а потом сбросить ее тело в зеленую воду. Ему было вполне комфортно жить с таким грузом на душе, но стоило лишь некоему анониму напомнить ему о полузабытых событиях, как он испугался до того, что приблизился к умопомешательству. А чего он, собственно, так сильно боится? Милиции или мести поруганной девицы? Вряд ли… Больше всего люди, как правило, боятся неизвестного и малообъяснимого. Той бездны, той темной пропасти, что лежит за гранью рационального и потому несколько примитивного.
Наверно, потому, получив несколько писем «с того света», мой нервный друг заперся дома, где его скорее всего терзают какие-нибудь галлюцинации — ожившие шорохи, материализовавшиеся в живую картинку страшные мысли и ужасы. Ах, как бы мне сейчас хотелось хоть на миг заглянуть в его глаза! Но нет, он более не открывает дверей никому, опасаясь, по всей видимости, того,