Прозрачные крылья стрекоз - Яна Берг
— Ты не сможешь помешать мне очиститься, — зашипела она, проворно поднимаясь.
Неделин и сам не понял, как оказался на полу, сцепившись с безумной, которая выворачивалась из-под его тяжести и все не хотела выпустить из стиснутой когтистой руки злополучный тесак. Мишка никак не ожидал от столь бестелесного создания такой дьявольской физической силы. Неожиданно он услышал негромкие голоса, принадлежащие Лизе и сопровождающей ее Капитолине Модестовне, а потом вдруг ощутил короткую вспышку света и острое, пронзающее насквозь жжение, длящееся недолго, всего лишь какие-то секунды.
Мишке очень хотелось открыть рот и скорее позвать на помощь, чтобы Лиза не позволила бесноватой причинить вред ребенку. Он уже не мог видеть и знать, что сестра Аполинария, повинуясь только ей ведомому импульсу, выскочила из квартиры и ринулась на улицу, где ровно через три минуты ее сбил единственный автомобиль, проезжающий по Кривоарбатскому переулку. В тот краткий миг, когда после грузного удара она еще жила, сестра Аполинария наконец почувствовала себя очищенной.
А раненый Мишка все пытался что-то сказать, но лишь открывал рот и не произносил ни звука, подобно рыбе. Да и какие он мог издавать звуки, если уже плыл сквозь прозрачную воду, пробираясь с одного берега на другой. На мгновение Мишка вынырнул на воздух и увидел, что на покинутом им берегу стояла заплаканная Лиза, держащая в руках сына, а на той земле, куда он направлялся, его уже встречала мать, одетая в широкое длинное платье. Александра улыбалась и махала ему рукой, а ласковый ветер трепал ее распущенные льняные волосы.
Вместо эпилога
После долгого забытья, когда реальность уже постепенно отделилась от бреда, после колдовства чьих-то легких, резиной и йодом пахнущих рук, наркотической дурноты и многодневного неподвижного лежания, снаружи стали проступать первые, словно сквозь воду пропущенные, звуки, а потом уже под нарастающий гомон нахлынула такая боль, которая, казалось, вот-вот прожжет шершавый марлевый кокон.
Может быть, именно повинуясь боли, Неделин впервые открыл глаза и увидел перед собой румяного доктора с пышными пшеничного цвета усами. Он пристально вглядывался в лицо своего пациента, который уже так много дней упрямился и не хотел идти на поправку.
— Ну вот, слава Богу! — пророкотал доктор. — Быстренько говорим — фамилию и возраст.
— Неделин, двадцать пять, — простонал Мишка, чем очень порадовал симпатичного здоровяка.
— Фу! Больше всего я боялся, что ты на голову ослабнешь, а то ведь столько дней в коме… Ну зато теперь все! Порядок! И нечего тут стонать, сейчас тебе сестра обезболивающее вкатит и на перевязочку, а будешь хорошо себя вести, так и жену твою в палату пропустим в скорейшем времени. Как-никак коллега…
Однако, несмотря на обещания доктора, Лиза появилась в палате только через три дня. Мишка восседал, опираясь на подушки и с трудом справляясь с головокружением, расспрашивал ее обо всем, что произошло за время его отсутствия.
Бледная от волнения и множества бессонных ночей, Лиза уже по пятому разу рассказала одно и то же о маленьком сыне, а потом словно замялась, не решаясь перейти к чему-то иному.
— Ты хочешь рассказать мне что-то еще? — спросил Неделин, не выпуская из своих ладоней ее руку. — Может быть, Капитолина Модестовна снова выходит замуж и мы званы на торжество? Если так, то я немедленно выписываюсь, чтобы сшить белый фрак.
Но Лиза в ответ только вымученно улыбнулась.
— Да нет, Миша, к сожалению, не все так весело. Я, наверно, не должна тебе рассказывать, но меня теперь бесконечно вызывает следователь. И не только из-за нашей няньки. — И Лиза замолчала, грустно глядя в сторону.
— Ты ограбила банк? Я знал, что этим кончится. Или все-таки виновата не ты? — пытался шутить Мишка.
— Нет, — продолжала Лиза, слегка помявшись. — В тот ужасный день Вербицкий убил человека, нашего соседа по подъезду — Анатолия Ивановича, такого славного, из той породы людей, кто всегда готов прийти на помощь. И ведь надо же отыскать настолько безобидную жертву — туриста по ближнему Подмосковью и ловца стрекоз. Ты не представляешь, как мне его жалко.
— А откуда ты знаешь, что он ловил именно стрекоз? — спросил Неделин, на которого история произвела крайне тягостное впечатление.
— Просто у него в квартире нашли уйму засушенных насекомых.
— Какой кошмар! — проговорил Мишка. — Чем же его Анатолий Иванович так достал?
— Вот теперь и выясняется. Характер преступления настолько жесток и немотивирован, что, по-видимому, Вербицкий находился в невменяемом состоянии. Да и потом, многие свидетели заявляют, что в последнее время он был здорово не в себе, хотя подобные решения — удел экспертов. Ладно, Миш, не хочу больше о грустном, — промолвила Лиза, поднимаясь со стула. — Мне нужно бежать, не то замучит наш мальчик бабу Капу. Я к тебе завтра с самого утра приду, так что не скучай.
Лиза расцеловала Неделина и двинулась к выходу, но возле самой двери остановилась вновь:
— Миша, я у нас в комнате нашла вот что. Видимо, твоя мама кому-то писала, но так и не отправила. Возьми, наверно, тебе будет интересно.
А когда Лиза ушла уже окончательно, Мишка вскрыл старый конверт, на котором Александра обозначила только обратный адрес.
Письмо, написанное детским почерком его матери, предназначалось любимому человеку, и настолько в нем чувствовалась боль одиночества, что по прочтении его Мишка долго пытался справиться с комом, подкатившим к горлу. К посланию мать приложила маленькую черно-белую фотографию, где на фоне разрисованной ширмы кукольного театра стояли двое — миниатюрная Александра с восторженными глазами и скучающий молодой Вербицкий, человек, которого он ни при каких обстоятельствах не назвал бы своим отцом.
Мишка сложил бумаги обратно в конверт и разорвал все на мелкие кусочки, да с такой страстью, словно опасаясь, что из оставшихся клочков Лиза когда-нибудь сможет узнать страшную и никому не нужную правду…
А по Арбату уже вовсю гуляла весна — веселая босоногая девушка в нежно-зеленом сарафане. Под ручку с озорным погожим ветром она заглядывала в темные колодцы дворов, раскачивала качели, бродила по ржавым крышам и, стучась в еще не отмытые после зимней спячки окна, будила москвичей, которые, выходя на улицы, по привычке все еще надевали теплые пальто и щурились навстречу молодому солнцу, отраженному в золотых куполах церквей.
