Барбара - Йорген-Франц Якобсен

Заглавная героиня «Барбары» появилась не только благодаря историческим и литературным источникам, но также и живому прототипу: возлюбленной автора, датчанке с фарерскими корнями по имени Эстрид Ресторфф. Впервые Якобсен встретил ее, когда она приехала на Фареры летом 1921 года. В следующем году Эстрид вышла замуж за английского торговца по имени Дон Баннистер, через несколько лет развелась и вернулась в Данию. В ответ на признание Йоргена-Франца в нежных чувствах она предложила ему только дружбу, но в дальнейшем помогала обустраивать квартиру в Дании и навещала его в туберкулезном санатории. В 1934 году Йорген-Франц начал писать роман. Сам он в своих письмах В. Хайнесену объяснял это таким образом: «Моя цель как художника – перенести живого человека Эстрид в XVIII век на Фареры. <…> Сюжет взят из легенды о Байнте, но это не значит, что я пытаюсь воссоздать реально бывшие события или историческую Байнту»[3].

Написанные главы романа он посылал на прочтение друзьям. В 1937 году он заявил, что больше не может писать: то ли из-за болезни, то ли из-за того, что охладел к своей возлюбленной и к самому тексту. Роман остался незаконченным из-за преждевременной смерти автора. Вильям Хайнесен собрал части рукописи, отданные на прочтение разным людям, воедино, ликвидировал самые существенные лакуны в тексте и попытался издать его. Первоначально рукопись была отвергнута тогдашним редактором крупного датского издательства «Gyldendal» поэтом Полем ля Куром на основании того, что роман во всем следует традиционным схемам, и в его сюжете и стиле нет ничего новаторского, и к тому же он не закончен. В. Хайнесена попросили добавить к роману финал, однако он не стал этого делать. Также выдвигалось предложение поручить переписать роман заново другому писателю. Впоследствии Вильям Хайнесен вспоминал: «Из этого – слава тебе, Господи! – к счастью, ничего не вышло»[4]. Однако вскоре роман все же вышел в свет и быстро завоевал читательские симпатии.

Классификаций исторических романов существует множество, единого однозначного определения жанра «исторический роман», кажется, вовсе нет, – впрочем, все так или иначе согласны, что «историческим» можно назвать роман, действие которого происходит в некую минувшую эпоху. В таком случае «Барбара» – исторический роман «с двойным дном»: в нем автор переносит в XVIII век свою современницу. В приводившемся ранее письме В. Хайнесену Й.-Ф. Якобсен говорит, что создать достоверное описание эпохи и исторических лиц не входило в его задачи. То есть в какой-то мере этот исторический роман – отчасти завуалированный автобиографический, как, например, «Огненный ангел» В. Брюсова. При этом то обстоятельство, что героиня получает именно имя Барбара (а не становится, например, тезкой возлюбленной Й.-Ф. Якобсена), символично: она – часть «варварской» «неприрученной» природы, с которой приходится иметь дело представителям «цивилизованного» мира в романе.

Во время действия романа, в XVIII веке, весь аппарат управления на островах был датским. В экономической сфере доминировала Королевская Торговая Монополия, налагавшая суровые запреты для местного населения на торговлю с кем-либо, кроме датских судов; такая мера позиционировалась властями как средство экономической защиты для жителей островов, но на деле позволяла торговцам, в отсутствие конкуренции, сбывать туда товары сомнительного качества. (Упразднена в 1856 году как отживший свое анахронизм.) Датский язык в ту эпоху был единственным языком администрации и церкви, а фарерский существовал в основном в устном бытовании.

Й.-Ф. Якобсен не следует точно сюжету легенды, положенной в основу его произведения. Героев, чьи исторические прототипы жили в начале XVIII века, он помещает в его вторую половину. Фарерский литературовед и писатель Егван Исаксен определяет время действия романа как 60-е годы XVIII века на основе косвенных показателей: в романе упоминаются мыслители французского Просвещения – Ларошфуко и Вольтер, комедии Людвига Хольберга, Семилетняя война в Америке (1756–1763), с которой возвращаются приставшие в Торсхавн французские корабли, много внимания уделяется такому религиозному течению, как пиетизм, как раз зародившемуся в то время[5]. По его мнению, такой хронологический сдвиг потребовался Й.-Ф. Якобсену, чтобы создать оппозицию датско-немецкого пиетизма и французского рационализма – образа мышления, который был идеалом для Якобсена, считавшего себя реалистом. Персонажи «Барбары» пытаются строить свою жизнь в соответствии с требованиями того или иного течения, с тем или иным успехом, некоторые из них ведут философские беседы. Справедливости ради надо сказать, что у части персонажей мысли все же ограничиваются сугубо будничными вещами.

События в романе обычно описываются с точки зрения тех или иных персонажей; читатель видит жизнь фарерского социума сквозь призму их переживаний. Чаще всего речь идет о точке зрения Поуля Аггерсё. Несмотря на то что Барбара является заглавным персонажем романа, ее точка зрения представлена редко. Сознание героини остается загадкой не только для ее окружения, но даже и для всеведущего рассказчика.

За тем датским языком, на котором написана «Барбара», явственно ощущается другой язык[6]. В тексте романа часты отсылки к фарерской устной традиции, в том числе песенной. В нем активно задействован фарерский языковой материал: фарерские слова для обозначения специфических местных реалий, буквальный перевод на датский язык фарерских пословиц. Фарерская культура приняла в себя датский язык на определенном этапе, и он долго оставался языком церкви, госаппарата, даже системы образования. Произношение фарерцев при этом отличалось от стандартного датского. Датский язык фарерцев, с чертами фарерской грамматики и произношения, в литературе известен под названием «gøtudanskt» (от названия населенного пункта Gøta), и его примеры есть в «Барбаре» в речи персонажей[7]. Другими словами, тот датский язык, на котором написан роман, говорит его фарерским читателям больше, чем датчанам.

Стилизация языка XVIII века в «Барбаре» не «концентрированная» (в отличие от другого датско-фарерского исторического романа о Торсхавне – произведения Вильяма Хайнесена «Добрая надежда» (1964), где датский язык XVII века воссоздан со всей скрупулезностью).

Переводчик счел уместным подчеркнуть фарерский языковой и культурный пласт, стоящий за датским текстом, поэтому в русский язык перевода привнесен ряд экзотизмов фарерского происхождения для усиления местного колорита.

Также хочется отметить безыскусность синтаксиса в романе, которая заставляет вспомнить, в частности, стилистику саг и фольклорной прозы североатлантических народов.

Одним из лейтмотивов романа является псалом об усталости от мирской тщеты и суеты, принадлежащий перу датского поэта Томаса Кинго. Хотя церковь и традиция пения псалмов в Дании и на Фарерах были одни и те же, в фарерской культуре псалмы Кинго значат гораздо больше, чем в Дании. Для датчан это в первую очередь тексты эпохи барокко, известные по книгам, а для фарерцев – и по сей день часть живой народной культуры. Псалмы Кинго на Фарерах очень долго держались в устной традиции и пелись в быту на те мелодии, которые в Дании уже давно вышли из употребления. В наше время эти псалмы могут включать в свой репертуар фарерские певцы самых различных направлений, в том числе всемирно известная Айвёр Палсдоттир.

Хотя в «Барбаре» есть языковые и