От-кутюр: жизнь среди легенд высокой моды - Колетт Масье

Однако эти треволнения — ничто по сравнению со страхом столкнуться с Мадемуазель улицы Камбон, когда она выходит из Ritz. Каждую ночь, — как говорят, из боязни одиночества, — она засыпает в этом роскошном отеле в нескольких шагах от ателье мод. И если я случайно оказываюсь за ней на тротуаре, то как можно быстрее обхожу и несусь, чтобы добежать до дома № 31 раньше нее и успеть первой взлететь по лестнице.

Мадемуазель… когда звучит это слово, все вздрагивают. От страха. В 1960-м это дама преклонных лет. Ей 76. У нее волосы цвета вороньего крыла. Она стройная, даже худощавая. Всегда безупречно элегантна в своем костюме, никогда — без своей шляпы и жемчуга.

Наверняка, это женщина немного сварливая и суровая. Взгляд ее пронзителен, речь отрывиста, суждения грозны. Каждый день я боюсь, что она заговорит со мной и отчитает. Хуже того — выставит за дверь. Все мы знаем, что одной фразой она может положить конец чьей-то работе в доме… Как тогда, когда она спросила у старшего закройщика, что он здесь делает, а тот ответил: «Вы меня наняли». Она хлестко отрезала: «О, нет, я в Вас не нуждаюсь». И его тотчас уволили. Такие истории нагоняют на всех ужас и распространяются быстрее лесного пожара.

В 1960-м Мадемуазель — мировая знаменитость. Американцы помешаны на творениях Chanel. Впрочем, именно Соединенные Штаты в 1950-х позволили Шанель вновь играть первые роли. Во Франции еще не все были готовы простить ее «истории» военных лет. Но в 1952-м, если американцы провозглашают кого-то гениальным, мы, французы, можем только вторить им…

Мадемуазель никогда не приходит в мастерские. Потому, быть может, что это напоминает ей о начале карьеры. Взобравшись по социальной лестнице благодаря своим силе воли, упорству и нужным знакомствам, невыносимо смотреть назад — на ту, кто была нищей сиротой.

В отличие от других модельеров, которых я встречу за годы работы, для Мадемуазель никогда не делают муляжи по эскизам, так как она не рисует. Между тем она хорошо знает, что хочет. Она распределяет ткани по мастерским среди старших закройщиков и закройщиц, про каждый материал объясняя, что она предполагает из него создать. Затем руководитель ателье дает указания разрезать ткани по базовым лекалам. Например, для жакетов это всегда один и тот же принцип: маленький борт, один шов по середине спины и ни одного шва спереди.

У Мадемуазель есть свои причуды. Она терпеть не может, когда пользуются зажимами для ткани. Наше дело — подстраиваться. Однажды, когда один из образцов был закончен, и пришло время для презентации в студии, Мадемуазель невозмутимо внесла изменения прямо на изделии… с помощью ножниц.

Мне не хочется сводить свое участие к роли безмолвной наблюдательницы. И вскоре мое желание делать что-то большее, чем подметать или носить миски, было услышано. Меня назначают ассистенткой старшей мастерицы Мишель. Наблюдение за ней — источник огромного объема знаний, но главное — возможность начать делать что-то интересное. Например, в мои обязанности как ученицы теперь входит: забрать изделие (жакет или пальто), после того как оно будет закончено и проверено руководителем ателье, и отнести его в местный «отдел доставки» с бланком заказа, подписанным одной из директрис салона, мадам Поль Жамэ или мадам Ситроен. Потрясающее ощущение! Всякий раз, держа в руках законченное изделие, я чувствую себя обладательницей наивеличайшего сокровища всех времен… Такую ответственность мне нравится на себя брать.

Здесь все подчинено строгой иерархии. Это не армия, но почти, — жесткая пирамидальная система. Основание пирамиды — ученики. Затем, внимательно наблюдая и демонстрируя некоторые навыки, можно надеяться стать «второй начинающей рукой». После этого — «второй квалифицированной рукой». Потом «первая начинающая рука», «первая квалифицированная рука» и помощница старшей закройщицы. Наконец, грааль: старшая закройщица — портниха высшей квалификации. Будь то право пошива одежды свободного кроя — вечерние, коктейльные, свадебные платья, или кроя строгого — пиджаки, пальто, брюки. Свободный крой всегда требует больше воображения, но строгий зачастую более трудоемок.

Стать «старшей» — мечта каждой ученицы. Само собой, и моя тоже. Даже если это — далекая и головокружительная мечта, я хочу однажды стать «мадам Колетт». В мастерских есть закон: как только получаешь должность, равную «шеф-повару со звездой Мишлен», перед твоим именем появляется «мадам» или «месье». Как знак признания и почета. Зато если у младших помощниц оказываются одинаковые имена, их немедленно переименовывают. Мы не рискуем перепутать, где чьи иголки. Результативность и порядок важнее личных данных.

Мне всего четырнадцать, терять время я тем не менее не хочу. И решаю по субботам ходить на курсы в Синдикат высокой моды. Это не то чтобы легко после напряженной рабочей недели, но я, и правда, хочу двигаться вперед. Делать это надо украдкой. Ни в коем случае нельзя, чтобы узнала Мадемуазель. Она терпеть не может, когда кто-то учится на курсах шитья, полагая, что «мастерство осваивается на практике». Причины тому, очевидно, следует искать в ее личной истории.

Но разве она сама не создала свои первые шляпы, благодаря некоторым базовым навыкам, полученным в сиротском приюте? Бесспорно, ее вдохновение, находчивость и способность раньше всех улавливать дух времени сделали ее великой Мадемуазель. Это, и некоторые знакомства, в той или иной мере близкие, помогли ей начать свое стремительное восхождение.

Я же хочу закончить профессиональную подготовку, так как иметь диплом мне видится важным. Это придаст уверенности, позволит сэкономить время и учиться быстрее и более результативно. А мои усилия вскоре окупятся. Два года спустя, в октябре 1962-го, меня повышают до «второй начинающей руки». А следом, в ноябре, я получаю диплом. В том знаменательном ноябре, который войдет в историю убийством Кеннеди в Далласе. Фотографии Джеки в розовом костюме от Chanel облетят мир и обретут печальную славу. К счастью, прекрасная Роми Шнайдер подарит этому знаменитому костюму более легкий и задорный образ [5].

Теперь, будучи «второй начинающей рукой», я могу помогать с рукавами, обтягивать пуговицы-кнопки, пришивать застежки. Это — начало.

Два годя спустя, в октябре 1964-го, меня, минуя «вторую квалифицированную руку», переводят на должность «первой начинающей руки»: по-видимому, мое стремление все делать хорошо не осталось незамеченным, так как «перепрыгивать через ступеньку» было не столь уж обычным делом. Теперь, наконец-то, я могу каждый день шить — я вынимаю иголку. Какое счастье быть одним из звеньев в цепи творения.

И в 1965-м я становлюсь «первой