От-кутюр: жизнь среди легенд высокой моды - Колетт Масье

На самом деле меня ждет прекрасная новость. Он предлагает мне стать помощницей старшей закройщицы. Повышение, на которое я надеялась, но о столь скором не осмеливалась и мечтать. Мне всего двадцать шесть, а я уже на предпоследней ступени. Признание, которое венчает десятилетие усилий и напряженной работы. В качестве второй закройщицы я помогаю своему начальнику в организации работы ателье, распределении заказов, слежу за тем, чтобы все было готово к примеркам у клиенток, и, как говорят, если ситуация чрезвычайная, могу «взять в руки иглу».

После нескольких месяцев неопределенности, трудных для всех, Гастон Бертело принимает на себя художественное руководство. Ему сорок два года, и оказываемое доверие отчасти объясняется тем, что он прошел школу в Dior. В том доме он научился взыскательности и элегантности, столь существенным для нашего ремесла. Однако успех не приходит, как говорят, «трансплантат не приживается».

Два года спустя его заменяет Рамон Эспарса. На дворе 1973 год, и журналистка Клод Бертод задается вопросом: «Но как можно заменить Шанель?» — едкая статья, хорошо резюмирующая сложность преемственности. «Рамон Эспарса двадцать четыре года был правой рукой Balenciaga, единственного настоящего соперника Мадемуазель и ее заклятого врага...» И вновь «трансплантат» не приживается — он создает всего одну коллекцию. Эта нестабильность не позволяет нам работать спокойно.

К счастью, 1975 год, несмотря ни на что, приносит мне выигрыш в лотерее радости и счастья... Я жду ребенка, и в июне рождается мой сын Сирил. Я решаю взять год неоплачиваемого отпуска, чтобы во всей полноте прожить этот прекрасный этап моей жизни.

В 1976 году месье Жан связывается со мной и предлагает подменить одну из вторых закройщиц; следом я берусь и за вторую замену. Некоторое время спустя месье Жан возвращает в дом другого закройщика, месье Бернара Менана, известного в Chanel как Жак. К сожалению, наше сотрудничество «трех вторых» складывается не очень хорошо и длится несколько месяцев. Поскольку эти замены подходят к концу в 1976 году, а мое профессиональное будущее на улице Камбон заходит в тупик, я задумываюсь о том, чтобы уйти. Не лучше ли мне быть с моим маленьким сыном?

Когда я делюсь своими мыслями с месье Жаном, он расстраивается: «Ты же не собираешься остановиться на этом?..» Эти слова будут звучать у меня в голове несколько дней. Пока месье Жан не предложит мне связаться с директором нового дома высокой моды, который ищет старшую закройщицу.

Этим домом стал дом Hanae Mori. Получив это предложение, я по-настоящему оценила все великодушие месье Жана — Жана Казабона, как его зовут на самом деле. Готовый отпустить меня, он открыл мне дверь золотой клетки и вдохновил лететь к новым горизонтам.

[4] «У трех кварталов». — Здесь и далее примечания редактора, если не сказано иное.

[6] Simca (Société industrielle de mécanique et carrosserie automobile) — французская автомобилестроительная компания. — Прим. пер.

[5] Автор путает последовательность событий: убийство Джона Кеннеди происходит 22 ноября 1963 года, тогда же Джеки была в розовом костюме, сделав его символом скорби. Роми Шнайдер же снималась в этом костюме в 1961–1962 годах в фильме Висконти.

[7] Catherinette — это традиционное французское понятие, обозначающее девушку, которой исполнилось 25 лет и которая к этому дню (25 ноября, день святой Екатерины) еще не вышла замуж.

Быть старшей закройщицей... В тридцать один год — это мечта. И глубокое стремление к ее осуществлению. Потому что, если ты любишь работать в высокой моде, эта должность — предел мечтаний.

Та, что делает неосязаемое видимым, придает форму красоте замысла, одновременно решая все более увлекательные технические задачи.

Это не только счастье работать с самыми красивыми и благородными материалами, чтобы создавать из них уникальные вещи, но и захватывающий диалог с их создателем или создательницей. Конечно, речь не о долгих беседах. Это обмен взглядами, жестами, тщательно подобранными словами, чтобы настроиться на одну волну и таким образом дать жизнь рисунку или озарению.

Итак, следуя совету месье Жана, я готова попытать счастья на этой должности у Ханаэ Мори. У меня назначена встреча с директором дома, месье Бергауэром, и директором отдела высокой моды, мадам Лабарт. Насколько это возможно спокойно рассказываю о своей работе и карьерном росте в Chanel на протяжении шестнадцати лет. Мой опыт заинтересовывает их, и то, что я работала при самой Мадемуазель, им далеко не безразлично. Габриэль Шанель для них больше, чем ориентир, она, если так можно сказать, причина и смысл существования.

И не без оснований: ведь в 1965 году именно визит в апартаменты на улице Камбон изменил направление творчества Мадам Мори. Великая Мадемуазель тогда посоветовала ей выбрать оранжевый костюм, чтобы подчеркнуть ее прекрасные темные волосы и изящную фигуру. Оранжевый? Эта идея показалась японке, привыкшей к мягким и сдержанным цветам японской моды, слегка безумной. Это было подобно эстетическому шоку, который сыграет роль озарения и откроет дверь всем ее желаниям. Ханаэ Мори не раз говорила прессе, что именно в тот момент поняла: она должна изменить свой подход и создавать одежду для того, чтобы помогать женщинам выделяться из толпы, а не сливаться с ней.

Без того визита на улицу Камбон, дом высокой моды Hanae Mori, вероятно, никогда бы не появился. Или, по крайней мере, не в том виде, в каком мы его знаем.

Итак, как для них, так и для меня, стать старшей закройщицей в этом доме казалось логичным продолжением моего пути.

В конце 1977 года меня принимают на работу. Должность очень воодушевляющая, поскольку она совмещает обязанности старшей закройщицы ателье как строгого, так и свободного кроя. Огромная радость и гордость... которые будут недолгими, поскольку, оказавшись в ателье, я обнаружу, что на самом деле нас двое — две претендентки на эту должность. Несколько недель нам приходится работать бок о бок, соревнуясь в этом негласном конкурсе. Я понимаю, что должность достанется только лучшей из нас.

Будучи мотивированной, внимательной и добросовестной, я не допускаю мысли о неудаче, и для меня становится настоящим облегчением, когда по итогам этого «соревнования» выбирают именно меня.

Мадам Ханаэ Мори всего на двадцать лет старше меня. Она первая японская женщина, добившаяся фирменного знака «от-кутюр» (haute couture). Это настоящая революция в мире моды, где подобное явление зачастую трактуется как