Экономика без диплома. Что я хотел бы знать о деньгах в восемнадцать - Ренат Фатуллин

Вопрос, который стоит задать раньше, чем «стоит ли покупать эту акцию»: зачем компания вообще на это пошла?

Что акция — это то, что покупают и продают на бирже, а цена скачет вверх-вниз, вы знаете и без этой книги. Про IPO слышали даже те, кто в жизни не открывал брокерский счёт: заголовки вроде «компания провела крупнейшее размещение в истории» стабильно собирают внимание.

Реже задумываются о том, что акция — это, по сути, документ о совладении. Купив её, вы не одолжили компании деньги, как в истории с облигацией из прошлой главы. Вы стали совладельцем — пусть крошечным, в одну стотысячную или одну миллиардную процента, но совладельцем: с правом на часть будущей прибыли и формальным голосом на собрании акционеров.

Разница принципиальная. Держателю облигации компания обязана вернуть долг и проценты независимо от того, как идут дела. Акционеру никто ничего не должен. Растёт бизнес, растёт и стоимость доли; проваливается бизнес — вместе с ним может обнулиться и доля.

Заработать на акции можно двумя способами, и они не исключают друг друга. Первый: рост цены, купили дешевле, продали дороже, разница ваша. Второй: дивиденды, часть прибыли, которую компания решает не вкладывать обратно в бизнес, а раздать акционерам, обычно раз или два в год.

Не любая компания платит дивиденды. Быстрорастущей компании часто выгоднее вложить всю прибыль в собственное расширение, чем отдать её акционерам: рубль, оставленный в бизнесе и удвоенный ростом, стоит больше рубля, выплаченного сегодня. Поэтому у одних компаний акционер годами не видит ни рубля дивидендов и зарабатывает только на росте цены, а у других — почти весь доход именно дивидендный, а сама цена движется вяло.

Почему компания продаёт себя чужим людям

У компании, которой нужны деньги на рост, есть всего несколько дорог. Можно занять: тогда все занятые деньги рано или поздно придётся вернуть с процентами, и есть предел тому, сколько долга бизнес способен выдержать. Можно продаться целиком одному крупному покупателю, стратегическому инвестору или фонду прямых инвестиций: тогда сделка обычно быстрая и по одной согласованной цене, но новый владелец почти всегда получает контроль, часто меняет управление и требует выхода из инвестиции в оговорённый срок, обычно три-семь лет.

IPO, то есть первичное публичное размещение, представляет собой третий путь. Компания продаёт часть себя сразу многим покупателям, ни один из которых не получает контроля в одиночку. Деньги приходят без единого хозяина, который будет диктовать условия.

Одновременно решается ещё одна задача. За компанией, как правило, стоят годы частных инвестиций: фонды, ранние сотрудники, сами основатели, и все они рано или поздно хотят превратить бумажную долю в реальные деньги. Биржа даёт им такую возможность. Продать целиком долю фонда одному институциональному покупателю почти всегда сложнее, чем постепенно продавать её тысячам инвесторов на открытом рынке.

Есть и третий мотив, куда менее приятный для покупателя акций: иногда IPO — это способ ранних владельцев выйти в деньги на пике интереса к компании, пока рынок настроен оптимистичнее всего. Против самого грубого варианта такого выхода придумана защита: период локап, обычно 90–180 дней после размещения, в течение которых основатели и ранние инвесторы не имеют права продавать свои акции. Смысл простой: не дать инсайдерам обналичить долю в первый же день, пока рынок ещё не успел трезво оценить бизнес. Но локап заканчивается, и что происходит с ценой после этого, стоит выяснить заранее, прежде чем поддаваться энтузиазму от самого размещения.

Что меняется в компании после выхода на биржу

Публичность — сделка, а не только праздник. Компания получает доступ к деньгам широкого круга инвесторов и возможность расплачиваться собственными акциями при покупке других компаний вместо живых денег. Взамен она обязана регулярно и подробно раскрывать финансы: ежеквартальные отчёты, аудированную отчётность, крупные сделки и риски, то есть то, что частная компания годами может держать при себе.

Меняется и темп принятия решений. Публичная компания отчитывается перед рынком каждый квартал, и заметное отклонение от ожиданий аналитиков обычно бьёт по цене акции немедленно, даже если стратегически решение было правильным на годы вперёд. Руководители публичных компаний нередко прямо жалуются на это давление: оно подталкивает к шагам, которые красиво смотрятся в квартальном отчёте, а не обязательно к тем, что лучше для бизнеса через пять лет.

После IPO у компании остаётся возможность привлекать деньги ещё раз, через вторичное публичное размещение, или SPO. У него два разных вида. Если компания выпускает новые акции, это способ получить ещё капитала на рост, но доля каждого действующего акционера немного размывается. Если крупный существующий акционер, фонд или сам основатель просто продаёт часть своего пакета на открытом рынке, новых акций не появляется, зато инвесторам стоит спросить, почему инсайдер решил сократить долю именно сейчас.

Почему цена — это ожидания, а не факты о бизнесе

Здесь скрывается то, что удивляет многих новичков: цена акции почти никогда не отражает состояние компании сегодня. Она отражает то, что покупатели ждут от компании через год, три, десять лет.

Соотношение цены акции к прибыли компании, мультипликатор P/E, часто на слуху даже у тех, кто не разбирается в деталях. Он показывает, во сколько лет текущей прибыли рынок оценивает компанию. У одной компании это может быть 8, у другой — 80. Дело не в честности одной компании и нечестности другой: у них просто разные ожидания рынка. Если рынок верит, что прибыль вырастет в разы за несколько лет, он готов платить намного дороже за сегодняшний рубль прибыли или вообще не требовать прибыли прямо сейчас.

Именно поэтому убыточная годами компания способна дорожать, а прибыльная — дешеветь. Прибыльная компания дешевеет, когда рынок решает, что дальше расти будет некуда: сегодняшняя цена уже учла все хорошие новости, а плохих не заложила. Убыточная дорожает, когда рынок верит, что убытки временные, а впереди ждёт доминирование на большом рынке. Так не раз объясняли, почему у компаний вроде Amazon в первые годы не было прибыли, а акция всё равно росла: рынок оценивал не отчёт за квартал, а будущую долю компании в мировой торговле.

Пока я пишу