Волчицы с Уолл-стрит - Паулина Брен
Лиллиан подобных восторгов не испытывала. Спеша через реку на занятия, она ощущала себя белой вороной в деловом костюме, нейлоновых чулках и туфлях на каблуках, но не могла не заметить иронии: студентки MBA, одетые столь же консервативно, как мужчины в «серых фланелевых костюмах» [62] , [63], на деле оказывались первопроходцами — воительницами, готовыми к борьбе.
Лишь когда на вступительной церемонии арену (единственное пространство, способное вместить всех, ведь к первокурсникам присоединились ветераны) заполнили будущие студенты Гарвардской школы бизнеса 1969 года, Лиллиан осознала всю значимость момента. Она принялась искать глазами в толпе хоть одно темнокожее лицо. Насчитала пять. Все — мужчины.
В секции D были 97 белых мужчин, две белые женщины и Лиллиан. Во всем кампусе, даже в администрации, не нашлось ни одной чернокожей женщины. Преподаватели и сотрудники школы предпочитали ее не замечать. Заслышав в коридоре ее шаги, профессор нередко ускорял шаг: «словно бежал по трапу, чтобы успеть на ближайший рейс из города» [64]. Взгляд в пол, невнятное мычание, улыбка, обращенная к паркету, — если повезет, — и он проскальзывал мимо, не удостоив ее ни «здравствуйте», ни «как дела».
Впрочем, и белым однокурсницам Лиллиан приходилось несладко. Им «никогда прежде не доводилось сидеть в аудитории, настолько пропитанной тестостероном, среди самых нахрапистых на свете мужчин», [66]. ФСтоило профессору задать вопрос — он даже не успевал договорить, — а «руки уже взлетали как ракеты… и ответы сыпались как бомбы».
Большинство студенток предпочитали отмалчиваться и пересидеть «бомбардировку», хотя активность в дискуссиях напрямую влияла на итоговую оценку. Однокурсница Лиллиан, Робин Фут — впоследствии первая женщина, удостоенная стипендии Бейкера (высшей академической награды школы), — была единственной, кто вступал в полемику с мужчинами. Робин тянула руку и добивалась слова, чем «бесила» [67] многих сокурсников; кое-кто, как она сама признавалась, «ненавидел ее всеми фибрами души».
Робин и еще одна студентка сумели попасть в неформальную учебную группу, но Лиллиан и остальные женщины готовились самостоятельно. Лиллиан сидела в своей маленькой комнатке — односпальная кровать, узкий шкаф, простой письменный стол — и для фона слушала The Temptations [68], Глэдис Найт и The Pips, The Four Tops и The Platters. Иногда к ней заглядывала Нэнси Пельц [69]. Нэнси для себя решила: единственный способ выжить — не открывать рта на занятиях. Никогда.
Некое подобие равенства ощущалось лишь во время субботних заданий WAC — этого «затуманивания мозгов», через которое проходили все без исключения. Когда колокола кампуса отбивали дедлайн, студенты проталкивали свои работы в щель под одобрительные вопли и аплодисменты собравшейся толпы. Проверяющие (WAC-ридеры), как правило, набирались из молодых выпускниц женских колледжей, прежде всего из колледжа Смит. Лиллиан и ее однокурсники негодовали: «Сама мысль, что эти женщины из привилегированных семей с их изысканными гуманитарными дипломами вправе оценивать наши знания в бизнесе, казалась абсурдом. Может, они и разбирались в грамматике с пунктуацией — это было видно по красным пометкам, которыми пестрели синие тетрадки, — но оценивать наши аналитические способности и умение решать задачи им явно не по плечу» [70]. В этом Лиллиан ошибалась.
Еще с 1920-х годов студентов Гарвардской школы бизнеса раздражало, что их работы проверяют женщины: они полагали, что «их выстраданные литературные опусы заслуживают мужской оценки». Однако реальность была иной: хотя поначалу некоторые мужчины и пробовали себя в роли WAC-ридеров, администрация быстро поняла, что «компетентных молодых женщин можно нанять и обучить, и они справляются тщательнее и надежнее, чем большинство мужчин, готовых взяться за эту работу». Ни одну новую сотрудницу не допускали к проверке студенческих заданий, пока она не осваивала курс по бухгалтерскому учету, кейс-менеджменту и другим бизнес-дисциплинам. Платили «сущие гроши — 57 долларов в неделю» [71] за вычетом налогов, но места оставались конкурсными, поскольку, как заметил один профессор, «мы были единственным работодателем в Бостоне, нанимавшим молодых женщин для интеллектуальной работы».
Проверяющие сталкивались с пренебрежением со всех сторон. Джон Лёб-младший, истинный наследник Уолл-стрит (по матери — из Леманов, основавших Lehman Brothers, по отцу — из семьи Лёб, стоявшей за Loeb, Rhoades & Co.), окончил Гарвардскую школу бизнеса в 1954 году. С хитрым прищуром он уверял, что студенты, рассчитывавшие на высокие оценки, нарочно назначали свидания проверяющим. Но кем были эти молодые женщины? «Понятия не имею» [72], — отвечал он.
Почти двадцать лет спустя выпускницы 1972 года согласились с ним. Они были убеждены, что WAC-ридеры заискивали перед студентами-мужчинами, завышая им оценки. В доказательство приводили пример однокурсницы, которая была «значительно старше» [73] остальных и «потому не угрожала матримониальным планам» проверяющих. У нее оказались лучшие оценки среди женщин.
А правда заключалась в том [74], что на протяжении многих лет конкурс на место WAC-ридера был жестче, чем при поступлении в саму бизнес-школу. В определенные годы принимали лишь один процент подавших заявки — настолько отчаянно образованные молодые женщины искали хоть какую-то работу, позволявшую задействовать интеллект. По сути, студентки бизнес-школы и проверяющие сталкивались с одной и той же проблемой: как выстроить профессиональную карьеру, когда всё на свете против тебя.
Как и Лиллиан, Присцилла Рабб окончила Гарвардскую школу бизнеса в 1969 году, но происходила из совершенно иной среды. Ее отец, Максвелл Рабб, занимал пост старшего советника президента Эйзенхауэра. Семья Присциллы была еврейской, однако Максвелл поддерживал близкие отношения с сенатором Генри Кэботом Лоджем-младшим — отпрыском одной из самых влиятельных «белых, англосаксонских и протестантских» семей в рядах Республиканской партии. Когда семья Рабб перебралась на Манхэттен, Присциллу отдали в «Классы мисс Хьюитт» — нечто вроде школы благородных девиц. Там она появилась нарочито «крутой» [75] новенькой: шетландский свитер с круглой горловиной, надетый задом наперед, прямая юбка, гольфы до колен, кеды — и медальон на цепочке, завершавший образ. Окончив более требовательную старшую школу, в 1963 году она поступила в колледж Смит.
Через
Ознакомительная версия. Доступно 23 из 117 стр.