Экономика без диплома. Что я хотел бы знать о деньгах в восемнадцать - Ренат Фатуллин

Несколько лет назад я проходил курс Стэнфорда под названием Demystified Decision Making: про то, как оцифровывать качество решений отдельно от их результата. После курса я провёл похожий семинар внутри компании для коллег. Главный вывод для меня был не в формулах, а в самом принципе: даже решения, которые кажутся неизмеримыми, вроде ощущения, интуиции или мнения, можно разложить на вероятности и оценить настолько честно, что сравнение с чужим результатом на удаче перестаёт иметь смысл.

Возьмите обратный пример к сапогам Лёни Голубкова. Представьте человека, который собрал разумно диверсифицированный портфель: без плеча, с продуманным горизонтом, с деньгами, которые можно не трогать годами. Решение было принято по всем правильным правилам. Затем случается кризис, который не мог предвидеть никто, и портфель на бумаге проседает вдвое. Результат плохой. Решение при этом остаётся хорошим: человек не менял план под влиянием паники и не нарушал ни одного собственного принципа. На горизонте в двадцать, тридцать, пятьдесят лет именно такие решения в среднем выигрывают у чужой одноразовой удачи — просто не каждый год и не после каждого отдельного кризиса.

Обратная сторона того же принципа выглядит эффектнее и опаснее: иногда хорошая полоса результатов маскирует по-настоящему плохое решение, до тех пор, пока не перестаёт маскировать.

В начале 1990-х молодой трейдер Ник Лисон работал в сингапурском офисе Barings, старейшего инвестиционного банка Великобритании, основанного ещё в XVIII веке. По случайности внутренней организации он одновременно вёл торговые операции и контролировал бэк-офис, который должен был эти операции проверять. Контроля не было в принципе. Убытки от неудачных сделок он прятал на служебном счёте с номером 88888, который формально предназначался для технических ошибок.

17 января 1995 года в Японии произошло разрушительное землетрясение в Кобе, биржевой индекс Nikkei резко просел, а у Лисона к этому моменту уже были крупные ставки на то, что индекс будет расти. Вместо того чтобы признать убыток и закрыть позиции, он увеличил ставку в надежде отыграться на отскоке, классический разгон плеча вслед за проигрышем, который в теории должен окупиться одним удачным движением рынка. Отскока в нужном масштабе не случилось. К воскресенью 26 февраля 1995 года скрытые убытки достигли 827 миллионов фунтов, больше, чем у банка было собственного капитала. Двести с лишним лет истории Barings закончились за несколько недель. То, что осталось от банка, голландская группа ING выкупила за символическую сумму — один фунт стерлингов, взяв на себя все обязательства банка, лишь бы не заниматься его ликвидацией самостоятельно.

Лисона задержали при попытке вылететь из Германии, судили в Сингапуре и приговорили к шести с половиной годам тюрьмы. Вышел он в 1999 году, вскоре после этого ему диагностировали рак кишечника, и он вслух говорил, что решил не позволить болезни управлять остатком жизни. Сегодня он читает лекции о риске и ответственности и несколько лет управлял ирландским футбольным клубом.

История Лисона — это история про механику, которая работает при любом масштабе. Тот самый мем, популярный среди крипто-сообщества, про трейдера в разрушенной квартире с плечом 50 и обезьяну рядом, которая помогает ему поставить плечо повыше, описывает ровно этот же цикл, просто без миллиардного капитала старейшего банка за спиной: ставка, небольшая просадка, увеличение ставки вместо признания ошибки, и один-единственный исход, который либо всё компенсирует, либо обнуляет всё сразу. Разница между Лисоном и героем мема только в масштабе разрушений, не в логике решения.

Мы уже разбирали в главе про риск и доходность: доходность выше рынка без соразмерного риска почти никогда не существует надолго. Здесь стоит добавить только одно уточнение: риск не запрещён сам по себе, если вы понимаете правила игры, честно оцениваете свой риск и осознанно решаете, на что идёте. Для этого нужен опыт и знание, а не смелость.

Новичкам в инвестициях риск часто продают не как опасность, а как обязательное условие успеха, иначе, дескать, вы просто «не рискуете и ничего не заработаете». Отсюда живёт бесконечная шутка среди трейдеров, особенно в криптовалютах: купи на дне, buy the dip, советуют одни. У меня уже нет денег, чтобы купить очередное дно, отвечают другие: все свободные средства ушли на предыдущие донья. За шуткой стоит совершенно реальная ошибка планирования: не оставлен запас на случай, что дно окажется не последним, а деньги, вложенные как «свободные», нужны уже через месяц, а не через пять лет.

Перед тем как брать риск заметно выше обычного, стройте план не под оптимистичный сценарий, а под реально возможный худший. Не гипотетический и невероятный, а тот, который действительно случался с людьми в похожей ситуации. Если портфель или ставка переживёт именно такой сценарий без разрушительных последствий для вашей жизни, риск можно брать осознанно. Если не переживёт, вопрос не в удаче, а в размере ставки.

Есть отдельный вид неопределённости, о котором почти никогда не думают заранее, хотя посчитать его несложно: не только сколько вы в среднем заработаете, но и в каком порядке придут хорошие и плохие годы.

Возьмём двух условных людей, назовём их Игорь и Дана. Оба выходят на пенсию с одинаковым капиталом и одинаковой стратегией: снимать со счёта фиксированную сумму каждый год, а остальное держать вложенным. У обоих в первые пятнадцать лет пенсии среднегодовая доходность рынка получается одинаковой. Разница только одна: у Игоря первые несколько лет рынок падает, а у Даны, наоборот, растёт, и падение случается уже позже, когда счёт заметно больше. У Даны портфель спокойно доживает до конца горизонта. У Игоря капитал заканчивается досрочно, потому что снятие фиксированной суммы из уже просевшего счёта в начале пенсии оставляет слишком мало капитала, чтобы восстановиться, даже когда рынок потом отрастает. Средняя доходность за пятнадцать лет у обоих одна и та же. Результат получается противоположным. Разница целиком в порядке, в котором пришли годы. А порядок этот никто не выбирает.

Это ровно то, о чём мы предупреждали в главе про сложный процент, говоря о движении FIRE, досрочном выходе на пенсию за счёт агрессивных накоплений. Идея математически красива и работает на исторических данных развитых рынков в среднем. Но человек выходит на пенсию не «в среднем», а в конкретный год, и порядок доходностей именно для его конкретного горизонта заранее не известен. Хорошее решение накопить капитал не гарантирует хороший результат конкретно вам, если первые годы после выхода из игры окажутся неудачным отрезком именно для вашего портфеля.

Отсюда практический