Призраки Белого Мыса - Олеся Павлова

***

Ночь опустилась на поляну — не тёмная, а серая, как и всё в этом краю в июне. Дождь наконец стих, но воздух оставался влажным, и одежда не просыхала, сколько ни сиди у огня. Артём развёл костёр заново, мокрые ветки шипели и дымили, но пламя всё же занялось, слабое, дрожащее, и потянуло горьковатым дымом. Они расселись вокруг. Молчали. Каждый думал о своём, и каждый знал, что остальные думают о том же.

Ульяна достала телефон и набрала несколько слов. Протянула Глебу.

«Я тут подумала. Тебе нужно приложение».

Он прочитал и поднял бровь.

— Какое?

«Для субтитров. Ну, как в ютубе. Говоришь в микрофон — оно пишет текст. И наоборот: печатаешь — оно озвучивает».

Глеб прочитал и хмыкнул.

— Такое бывает?

«Бывает. Я уже скачала. Называется «Слух». Простое, как топор. Хочешь попробовать?»

Она открыла приложение на его телефоне. Показала, как включать, как переключать режимы. Глеб смотрел на экран, где бежали строчки текста — её голос, превращённый в слова.

— «Привет. Меня зовут Ульяна. Я говорю, а ты читаешь», — произнесла она, и на экране появилась надпись.

Глеб прочитал. Потом набрал в ответ: «Привет, Ульяна. Я Глеб. Я печатаю, а ты слышишь».

Механический голос из динамика произнёс фразу — ровно, без интонаций, но Ульяна улыбнулась.

— Ну вот. Теперь ты можешь спорить с кем угодно.

«Я не спорю. Я приказываю».

— Это одно и то же, просто звучит солиднее.

Он фыркнул — беззвучно, но она видела, как дрогнули его плечи. И это было лучше всяких слов. Она убрала телефон в карман. Глеб остался сидеть, глядя на экран, где всё ещё светилась последняя фраза. Приложение работало. Не идеально, с задержками, но работало. И это означало, что он не будет выпадать из разговоров. Что он сможет отвечать — пусть не голосом, но словами. Что тишина в его голове не обязательно означает тишину между ним и остальными.

Он поднял глаза на Ульяну. Она уже отвернулась к костру, но он знал: она ждёт. Не благодарности, просто подтверждения, что её идея сработала.

Он набрал ещё одну фразу и включил озвучку.

— «Спасибо».

Механический голос прозвучал всё так же ровно, но Ульяна улыбнулась — уголками губ, почти незаметно.

— Не за что, — сказала она. — Будешь должен.

И снова отвернулась к костру. Глеб смотрел на неё и думал, что теперь он должен ей гораздо больше, чем одно приложение. Но это был тот долг, который приятно отдавать.

Денис сидел у костра, закутанный в чужую куртку. Его собственная осталась где-то в доме — он не помнил где и не хотел вспоминать. Пальцы дрожали, и он сжимал кружку с чаем, который дала ему Евгения, но не пил. Просто держал, грея ладони.

«Сколько я там был?» — спросил он, и никто не ответил, потому что никто не знал, как считать время внутри петли.

— Четыре дня, — сказала Евгения, глядя в огонь. — Или четыре недели. Или четыре года. Ты не помнишь, и мы не узнаем. Время там течёт не как здесь.

— Я слышал, как вы ходили, — сказал он вдруг.

Все повернулись к нему. Он говорил тихо, но отчётливо, хотя голос был хриплым — голосовые связки отвыкли от работы. Артём, сидевший на поваленном бревне, поднял голову и посмотрел на Дениса — внимательно, изучающе. Он единственный из всех уже побывал там, внизу, и знал, о чём тот говорит.

— Наверху. В коридоре. Голоса, шаги. Я был в гостиной, у камина. Я кричал, но вы не слышали.

Глеб посмотрел на экран телефона — приложение «Слух» исправно переводило речь в текст.

«Мы не слышали ничего. Вообще ничего», — набрал он в ответ.

— Я знаю, — кивнул тот. — Она говорила, что не услышите.

— Она? — Ульяна подалась вперёд.

— Вера. — Денис произнёс это имя без страха.

Артём пошевелился. Он до сих пор молчал, но при этом имени что-то дрогнуло в его лице.

— Она приходила и к тебе, — сказал он негромко. Это был не вопрос.

Денис повернулся к нему. Они встретились взглядами — двое, побывавшие в петле.

— Да, — ответил Денис. — Каждый вечер. Садилась в кресло у камина и молчала. Просто сидела и перебирала жемчуг. Раз, два, три. Я пытался с ней заговорить, она не отвечала.

— Почему? — спросила Евгения.

— Не знаю. Может, не могла. Может, не хотела. Но однажды заговорила.

Он замолчал, глядя в огонь. Ивар подбросил ветку в костёр, пламя вспыхнуло ярче.

— Это был не сон. Я просыпался — и гостиная была другой. Чистой. Горел камин. На столе стояла еда — настоящая, тёплая. Я ел. Я был голоден — там, в доме, я не ел... не помню сколько. И она сидела в кресле и говорила: «Ты можешь остаться. Тебе не будет страшно. Ты больше никогда не будешь один».

Артём слушал, не перебивая. Его лицо оставалось неподвижным, но пальцы, лежавшие на коленях, медленно сжались в кулак.

— И ты верил? — спросила Ульяна.

— Да. — Денис повернулся к ней. — Каждый раз — да. Она говорила с заботой. Как будто действительно хотела, чтобы я остался. Как будто ей самой было страшно одной.

Он отхлебнул чай, поморщился.

— А потом она сказала: «Они уйдут. Они все уходят. А ты можешь остаться со мной. Навсегда». И я подумал: а зачем мне возвращаться? Что меня там ждёт?

— Ты серьёзно? — Евгения посмотрела на него с профессиональным интересом.

— А ты бы отказалась? — вдруг спросил Артём.

Евгения повернулась к нему. Он смотрел не на неё — на Дениса.

— Если бы она предложила тебе то, что ты ищешь, — продолжил Артём. — Образцы. Доказательства. Истину. Ты бы отказалась?

Евгения не ответила. Артём перевёл взгляд на Дениса.

— Мне она показала сестру, — сказал он. — Живую. На опушке, с фотоаппаратом. Я слышал, как щёлкает затвор. Я почти пошёл за ней.

— Почему не пошёл? — спросил Денис.

— Потому что понял: это не она. Фотоаппарат был другой. Лена снимала на старый «Зенит», а там был новый, нейлоновый ремешок, оранжевая строчка. Мелочь. Но я заметил.

— А я не заметил, — тихо сказал Денис. — Не