Том 2. Рассказы - Жан Грива
— Кармен, они скоро будут здесь, — с тревогой говорил Луис жене. — Снаряды падают совсем близко.
— Лег бы, поспал немного! — пыталась успокоить его жена. — Сдается мне, их все-таки задержат. Не может быть, чтобы сюда пришли фашисты. Селестино тоже воюет. Он их не пустит.
— Да, но у наших нет оружия, нет боеприпасов. Ты же слышала, что рассказывали солдаты. На двоих, а то и на троих одна винтовка. Патроны приходится пуще глаза беречь. А снарядов вовсе не осталось. Ты думаешь, они долго так продержатся?
Вентэро снял веревочные сандалии, лег на кровать. Но заснуть не удавалось. Он поднялся, подлил в лампу оливкового масла, подкрутил фитиль и отодвинул дверной засов. Неспокойно было на душе, мысли метались, точно птицы перед бурей.
На верхней дороге что-то загудело. Вспыхнул во тьме сноп искр, послышались сухие, похожие на выстрелы хлопки.
«Наверно, застрял грузовик», — подумал Вентэро. Он привык к тому, что военные машины идут впотьмах, не зажигая света, а без света тут легко застрять на разбитой дороге.
Но вот на мостовой гулко раздались шаги.
Вентэро тихонько прикрыл дверь и застыл за нею.
Кто-то подошел к дому, остановился. Выждав, незнакомец нащупал в темноте бронзовое кольцо на двери постучал. Вентэро затаил дыхание.
Стук повторился, негромкий, осторожный. Нет, это не враг. Враги бы вломились в дом без стука.
— В чем дело? — тихо спросил Вентэро, приоткрыв верь. — Кто там?
— Здесь живет рыбак Вентэро?
Вентэро замер от неожиданности.
— Селестино! — прошептал старик. — И ты отступаешь! Неужто так плохи наши дела?
— Я не отступаю, отец. Мой отряд напал на вражескую автоколонну и уничтожил ее. Один грузовик с оружием и боеприпасами мы захватили. Но прорваться к своим не удалось — на дорогах вражеские танки. Надо спрятать оружие. Мы останемся здесь, в тылу, и будем продолжать борьбу.
Старик затушил лампу и тихо, чтобы не разбудить жену, сказал:
— Вот что, Селестино, тут неподалеку Черный мыс. Ты его помнишь. Лесной тропой туда нетрудно добраться. Мыс вдали от людских глаз. Даже на лодках норовят его обойти. Ты был еще маленький, когда в бурю на подводных камнях разбилась моя лодка. Я долго плыл вдоль отвесной скалы, а потом волна швырнула меня в темную расщелину. За ней оказалась подводная пещера, в которой без труда уместится десяток лодок. Есть там и сухая каменная площадка, даже в бурю и часы прилива ее не заливает вода. В этой Ведьминой пещере я провел целый день, пока не утихло море. Потом, когда рассказывал рыбакам, они смеялись, не верили. Селестино, я думаю, эта пещера вам подойдет. Добраться туда нелегко, зато уж надежно.
— Времени у нас мало, отец. Вот-вот ворвутся фалангисты. Да и светать скоро начнет.
— Поезжайте берегом, машину остановите в бухточке между Святым Себастьяном и Черным мысом. Дорога туда вдоль моря, берег пологий. А я пойду на моторке.
Вентэро взял веревку, фонарь, канистру с бензином и быстро спустился на пристань. Завел мотор, и лодка, мерно попыхивая, заскользила по глади залива. Отойдя от берега, старик прибавил обороты. С берега дул ветерок, море было спокойно, в такую погоду не страшны подводные скалы — их легко разглядеть.
На опушке леса среди сосен заалел уголек. Кто-то прикуривал. Подплыв к берегу, Вентэро тихо свистнул. Из темноты вынырнул человек, подошел к лодке.
— Ты, Селестино?
— Я, отец. Оружие выгрузили, спрятали в кустах.
— А как быть с машиной? По ней вас могут обнаружить.
— Ничего, машину тоже спрячем.
Селестино спустил ее с тормозов, включил зажигание, и грузовик покатился вниз по склону. На краю обрыва на миг повис над морем и, перевернувшись, ушел под воду.
Из леса к лодке спустились восемь человек, обвешанных винтовками, патронами.
— Еще у нас несколько ящиков взрывчатки, два пулемета да пара мешков с провизией. Все сразу не увезешь, придется возвращаться, — сказал Селестино.
— Пожалуй, ты прав, — согласился отец. — Пусть четверо из вас пойдут со мной, помогут выгрузить.
Мотор едва тянул отяжелевшую лодку. Хорошо, что не было ветра, иначе выйти в море с таким грузом было бы делом рискованным.
Старый рыбак, напрягая зрение, приглядывался к прибрежным утесам. Где-то здесь должна быть пещера, спасшая ему жизнь. Да, у подножия кручи под густою сеткой дикого винограда слабо чернела расщелина. Вентэро выключил мотор, веслом раздвинул нависавшие лозы, и лодка, качнувшись, скользнула в темную брешь. Пахнуло сыростью и прохладой.
Вентэро засветил фонарь. В тусклом свете блеснуло круглое озерцо, за ним виднелась уходившая в темноту площадка.
— Ну, Селестино, как тебе нравится? Тут сам черт вас не сыщет.
— Прекрасно! Вот уж не думал, что под этими скалами такая прекрасная гавань. А теперь за дело, рассвет уж близок!
Когда все переправили в пещеру, Селестино повез отца на берег.
— Селестино, лодка пусть останется у вас. Лодок у нас хватает. Если завтра дотемна продержится безветрие, я привезу вам одеяла и что-нибудь поесть. Паламосские рыбаки сумеют обеспечить своих друзей. Я подплыву к пещере и запою — это будет означать, что все в порядке. В добрый час, сынок... Набери сухого хвороста, разведете костер. Пока темно, дыма не видно, погреетесь...
— Отец, только матери ничего не говори! Пусть уж лучше ничего не знает.
— Будь спокоен! Никому не расскажу. У слов длинные ноги. За день свет обойдут.
Весна 1939 года выдалась солнечной, теплой. Уже в феврале в Каталонии цвел миндаль. В горах таял снег. В белой пене клокотали по склонам ручьи.
Неподалеку от поселка женщины, стоя босиком на гладких камнях, стирали в ручье белье. Обычно звонкие их голоса перекрывали журчание воды, звучали песни, девушки тут же, на зеленых лужайках, пускались в пляс.
Хмурыми, нелюдимыми стали в последнее время женщины. Девушки сидели дома, вязали от нечего делать, с опаской смотрели через зарешеченные окна на каждого прохожего. И мужчины, как бывало, не собирались на площади побалагурить, почесать языки. Закроют дверь на засов, подсядут к очагу, уставятся на тлеющие угли и тянут трубку за трубкой. А если кто постучится, медленно встанут и, прежде чем отодвинуть засов, недоверчиво спросят:
— Ну кто там? Чего надо?
Военный гул на подступах к Пиренеям понемногу затихал.