Над нами качалось небо - Михаил Андреевич Чеботаев

— Кто пойдет в море командиром БЧ?

— Разве не вы назначены на эту должность? — искренне удивился тот.　

— ???　

— У нас нет других кандидатов. Лично я не сомневаюсь: вы справитесь с делами. Верю.　

Об этом же и с такой же уверенностью заговорил с ним на следующий день сам командир корабля. Условились: по любому вопросу и в любое время Зорин получит от наиболее подготовленных офицеров самую полную консультацию.　

После этого забот не убавилось, но груз их казался не столь ощутимым. Поддержка и помощь старших прибавляли силы. За двое суток до начала плавания в зачетном листе лейтенанта оказалась заполненной последняя графа, тем не менее командир корабля, поздравляя Зорина, повел речь об очередных, не менее важных испытаниях.　

Уже несколько недель Бориса экзаменует само море. Здесь по-прежнему внимательны к нему все бывалые мореходы, только непосредственное соприкосновение с ними предельно сокращено из-за постоянной занятости каждого исполнением обязанностей на постах и заведованиях по боевому и повседневным корабельным расписаниям.　

И еще одно затрудняющее обстоятельство — симптомы морской болезни. Прежде, при прохождении курсантской практики, он не испытывал ничего подобного, видимо, потому, что выходам в море сопутствовала более благоприятная погода. В этом же походе уже дважды при ветре в семь-восемь баллов его одолевали тошнота и недомогание. Волны обрушивали гребни на верхнюю палубу, а Борис не воспринимал их грохота. Клонило в сон, уводило к обрезу. В обоих случаях по стечению обстоятельств рядом оказывался жадный до работы боцман, внушавший:　

— Исцеление в увлеченности делом.　

Приходил на помощь и не менее занятый инженер-механик.　

Вчера гидроакустики провели успешный поиск подводной цели. Предстояло также выполнить торпедную атаку в условиях непогоды. Зорин не был уверен в благополучном исходе, но — факт налицо! — подчиненные его не подвели. В итоговом приказе объявлена благодарность всему личному составу минно-торпедной боевой части, то есть и ему, лейтенанту. Разумеется, Борис сознает, что поощрение это — не что иное, как призыв к дальнейшему усердию в приобретении специфических качеств офицера-противолодочника. Именно на эту тему командир завел особый разговор сегодня при разборе проведенного Зориным учения, напомнив затем о перспективном восхождении на командирский мостик:　

— В этом пути тоже просматриваются некоторые вехи, и пожалуй, важнейшая из них — допуск к исполнению обязанностей вахтенного офицера. Почему? Да потому что… — и тут командир по памяти, с расстановкой всех смысловых оттенков воспроизвел две статьи Корабельного устава, на которых прежде внимание Бориса не останавливалось.　

Из кают-компании, где проходил этот разговор, офицеры поднялись на ходовой мостик. Корабельной вахтенной службой в тот момент управлял капитан-лейтенант Косинцев, и командир подал своему спутнику настораживающий знак — внимательно наблюдать за его действиями со стороны.　

В следующие десять минут они не проронили ни слова. Но едва вахтенный офицер предупредил специалистов боевого информационного поста о проходе кораблем узости, командир подал голос:　

— Скажите: зачем это сделано?　

— Так положено. Инструкция обязывает…　

— Это не объяснение. Видите приближающееся судно? Оно было бы обнаружено с опозданием, если бы радиометрист станции надводного наблюдения продолжал работать по шкале дальности крупного масштаба. Вот что предусмотрел видавший виды капитан-лейтенант Косинцев.　

— Не представлял.　

— А теперь будете представлять, — ободряюще отозвался командир, тут же справившийся о степени усвоения лейтенантом правил предупреждения столкновения судов в море, задал несколько вопросов по теории кораблевождения. Зорин отвечал неуверенно.　

— Вот и выяснили, что следует подучить, восстановить в памяти, — резюмировал командир. Он отпустил озабоченного подчиненного, напомнив ему о планирующемся предстоящей ночью занятии по мореходной астрономии. («Быть всем офицерам, несущим ходовую вахту, и вам в том числе».)　

Это напоминание особенно озадачило Бориса. Штурманская практика мало привлекала его в училище, хотя именно измерение высот небесных светил, а также их последующее вычисление и прокладка никогда не были для него камнем преткновения.　

По мере приближения объявленного занятия волнение молодого лейтенанта перерастает в тревогу. Зорина одолевает сомнение: справится ли с решением астрономических задач? Реально ли в связи с этим несение ходовой вахты уже в очередном походе, как сказал командир «наравне с другими офицерами», если Борис затрудняется восстановить в памяти хотя　бы минимум знаний, без которых немыслимо его сегодняшнее появление на ходовом мостике?　

Бег времени неумолим. Уже позади полночь. Небо в тучах час, второй, а на третий — еле вызвездило — распоряжение:　

— Офицерам… к командиру.　

Лейтенант Зорин на ходовом мостике в числе прибывших. Держится поодаль от товарищей, робеет. Ему пока и нет никаких заданий. Дана возможность наблюдать, как исполняются вводные другими.　

Розданы секстаны. («Секстан — измерительный прибор для определения места корабля астрономическим способом» — вспомнилась Борису собственная запись училищной лекции.) Готовясь к наблюдению, офицеры привычно фокусируют и закрепляют на приборах зрительные трубы.　

Показался штурман. Дал знать, что необходимые приготовления к занятию закончены. И снова Зорин живо вообразил, как специалист только что совершенно отрешенно «колдовал» над звездным глобусом, опознавая светила, обозначившиеся на небосводе именно в этом районе плавания.　

Участники занятия распределились попарно. Как и требует наставление, их оптические приборы ощупывают восточную, заметно побледневшую часть небосвода. «Сейчас начнется отсчет», — решил Борис, и точно: послышались команды наблюдателей:　

— Товсь!　

— Ноль.　

— Товсь!..　

Вообразив все последующие действия товарищей, Зорин тоже занялся вычислением на основе условных данных. Он так увлекся этим, что не сразу понял, к кому относятся слова руководителя занятий:　

— А теперь ваша очередь, ваша.　

Лейтенант подался к командиру лишь после его ободряющих слов:　

— Не робеть. Сначала все проделаем вместе. Берите секстан. Начали.　

Их «звездный» час заканчивается на рассвете, когда густой сумрак растворяется и в западной части небосвода. Командир по срочным делам внезапно торопится в ходовую рубку, а его подопечный продолжает заниматься с секстаном самостоятельно.　

— Пора заканчивать, — напоминает ему штурман.　

— Добро, — отзывается Зорин.　

Он не откладывает и не передает измерительный прибор специалисту, а достает чистую ветошь и сам бережно проводит ею по зеркалам и светофильтрам, затем с еще большей осторожностью опускает секстан в футляр. Крышка закрывается без малейших усилий, что вызывает улыбку Бориса и наблюдающего за ним штурмана.　

— Вспомнил все-таки, — говорит лейтенант, передавая футляр. — Наш училищный «астроном» внушал: «Первая заповедь — научись деликатно обращаться с оптическими приборами».　

— Это точно, — подтверждает штурман. Он подступает к Борису совсем близко и вполголоса доверительно добавляет: — Если появится желание потренироваться дополнительно, — я всегда готов помочь…　

— Буду иметь в виду. Спасибо.　

Очередная команда о смене курса обращает корабль строго на восток, заре навстречу. Мостик кренится, и лейтенант, пошатнувшись, прислоняется к стальной переборке, запрокидывает голову.　

Над ним — быстро розовеющее, совершенно беззвездное небо. Только мачта