Гранатовый цвет - Владимир Степанович Возовиков
Приняв командование подразделением, Дятлов собрал офицеров, коммунистов и комсомольский актив. Заговорил без обиняков:
— Вот что, товарищи. В полевых условиях кое-как прожить можно день, неделю, месяц, даже два. Но жить кое-как все время нельзя. Обстановка требует от нас работы в полную силу, а силы дает нормальный быт, нормальный отдых. В палатках, на этом поле, мы обязаны устроить нашу жизнь не хуже, чем в казарме. Думайте, изобретайте, увлеките делом всех до единого. Я уверен: любое доброе начало по устройству нашего солдатского дома встретит поддержку, воодушевит людей, а значит, будет помогать в главной нашей работе, ради которой мы здесь находимся.
Работы саперам хватает. В необъявленной войне против молодой республики контрреволюция сделала на мины чуть ли не главную ставку. Так что не с учебными, а с боевыми минами всех систем чаще всего имеют дело и наши саперы. И со всем арсеналом коварства, которым вооружают душманов инструкторы-диверсанты, набившие руку в грязных войнах в Юго-Восточной Азии, Африке, на Ближнем Востоке и в Латинской Америке…
В тот день прощался с товарищами старший лейтенант Сергей Полатайко. Он командовал взводом, и не один десяток обезвреженных мин на его личном счету, еще больше — на счету его подчиненных. Случались в жизни Сергея такие минуты, когда лишь мужество и самообладание, мастерство и быстрая реакция спасали от неминуемой беды. Однажды молодой сапер, снимая американскую мину, поставленную в кишлаке, нечаянно привел в действие взрыватель. Никто не мог сказать, когда произойдет взрыв — через минуту, две или через три секунды. А рядом люди, техника. Услышав зловещий щелчок, Полатайко скомандовал: «Ложись! Отползай!» — и сам бросился к ребристому чудовищу. Секунды потребовались ему, чтобы извлечь и отбросить стронутый взрыватель, но в такие секунды даже юнцы седеют…
Как-то саперов попросили проверить дорогу в кишлак, куда возвращались люди, ранее изгнанные из своих жилищ душманами. Когда прибыли к месту работы, вначале показалось: ничто враждебное человеку не может таиться в спекшемся суглинке, на котором самый острый и опытный глаз не различал никаких следов диверсионной работы. Но сапер глазам не верит. Через час труднейшего поиска рядовой Владимир Орлов обнаружил противотранспортную мину итальянского производства. Вскоре нашел хитро устроенный сюрприз рядовой Александр Игнатьев. На сей раз мина была израильская. Еще полчаса тяжелого труда, и снова извлечена на свет гремучая гадина с итальянским клеймом — отличился сержант Виктор Ханин.
Полатайко оглядел своих усталых, запыленных солдат. Не все они одинаково опытны и искусны, но он верил в каждого из них беззаветно — верил в их солдатскую, рабочую добросовестность: ни пяди дорожного полотна они не оставят непрослушанной и непрощупанной. Как и положено командиру, он был опытнее, подготовленнее своих подчиненных, однако же во всех случаях старался услышать их мнение. И теперь тоже спросил:
— Что, саперы, молчит земля?
— Ни звука, товарищ старший лейтенант.
— Значит, чистая?
— Хотелось бы верить, да служба не велит. У душманов было время поглубже закопать, ни один миноискатель не учует.
Солдаты были правы. Современные мины в пластмассовых корпусах трудно поддаются поиску, в них почти нет металла, и если зарываются глубоко, электронно-магнитный миноискатель может на них не отозваться.
— Значит, пустим трал?
— Пожалуй, пора, товарищ старший лейтенант.
Стальная машина с минным тралом прошла по дороге раз, потом другой, третий… Подъехал афганский водитель, открыл кабину, улыбаясь, знаком попросил проезда дальше. И с недоумением увидел запрещающий жест регулировщика. Шурави ездят, отчего же ему нельзя?
— Потерпи, брат, в нашем деле спешить — угодишь не в кишлак, а прямо в райские сады аллаха. Задолго до срока. А там, небось, тоже порядок расписан, и придется очереди ждать.
Афганец что-то понял, засмеялся, повинуясь сигналам регулировщика, отъехал назад.
Опыт минной войны научил советских саперов недоверчивости. После первого траления сделали паузу, а потом решили провести еще несколько контрольных проездов. Машина двинулась по дороге. Кто мог знать, что взрыватель глубоко зарытого мощного фугаса, рассчитанный на многократное воздействие, встанет на боевой взвод под тяжестью трала уже при первом контрольном проходе? Полатайко держался вдали от тральщика и все же силу заряда фугаса предвидеть не смог. Машину вздыбило взрывом, но броня ее защитила экипаж. Направленный смерч земли и раздробленных камней достал командира взвода…
Наши военные медики совершили подвиг, сохранив зрение Сергею Полатайко. И когда он, уезжая на Родину, прощался с друзьями, на юношеском лице его, суровом от шрамов, читалась неподдельная грусть. Значит, есть в этой жизни, полной опасностей, своя, особенная притягательность. Человека возвеличивает его дело, а работа наших саперов в Афганистане — воистину святая работа. И что дороже душевного удовлетворения от опасных трудов, за которые тебе кланяются люди? Что дороже товарищества, которое здесь, в краю, опаленном войной, оберегает каждого надежней брони! Вот и тогда руки друзей бережно подхватили упавшего Сергея Полатайко, наложили первые повязки, доставили в госпиталь, не потеряв лишней минуты. И до самого выздоровления он был окружен заботой товарищей. Такое не забывается никогда!
Теперь молодой офицер словно бы с завистью прислушивался к разговору саперов, только что возвратившихся с очередного задания. Героями дня стали сержант Андрей Трофимович и рядовой Олег Сурвило — они разминировали подходы к душманскому складу оружия, обнаруженному в кяризе. Не тому ли самому, что нашел старшина Скалянский? Жаль, что я не догадался тогда об этом спросить. Мы видели потом извлеченные из подземелья минометы, сотни мин, ящики гранат и целую кучу туго набитых патронташей — «подарки» афганским крестьянам от американского президента, из Исламабада и Тегерана, переправленные бандитскими тропами, чтобы убивать тех самых крестьян и их детей, разрушать школы и мосты…
— В кяризах, сволочи, устраивают минные склады, кяризы минируют, а то и подрывают! — возмущался молодой солдат. — Им на людей совершенно наплевать.
До чего же понятен этот праведный молодой гнев! Труд сапера близок труду крестьянина — оба имеют дело с землей, от которой все достояние и богатство человека. А кяризы — рукотворные артерии жизни на этой земле. Без них солнечная чаша долины превратится в пыльный котел. Саперам не раз случалось помогать местным жителям в очистке и восстановлении водосборных колодцев, и работа эта бывает не менее опасна, чем разминирование дорог.
— Вот уже второй год я здесь, — говорил Валентин Георгиевич Дятлов, — а все не могу