Мир рушится - Абульгасан Алибаба оглы Алекперзаде
— Прошу тебя, не говори мне «эфенди», говори «товарищ»!
— Ладно, пусть будет «товарищ»… Вот если от зари до зари, не разгибая спины, поработаешь за станком, ты в один месяц станешь таким же молодым и худым красавцем, как я!
Разговор о работе пришелся по душе Агасафару. Он уже с утра думал о том, чтобы пойти к Вейису или Азизу и предложить им свои услуги.
«Им нужны образованные люди, — рассуждал Агасафар, — я смогу пристроиться у них писарем в ревкоме».
Но Агасафар разочаровался в надеждах. Как только он заикнулся о своем намерении работать у большевиков, Вейис тут же его обрезал:
— Эфенди, вы опоздали. Мы уже нашли секретаря.
Вейис поднялся. Встал и Зейнал.
— А ты, эфенди, пойдешь кататься. Качели здорово помогают переваривать плов.
Зейнал подхватил Агасафара под руки и потащил к качелям.
— Мне? На качели? Вы шутите, товарищ. Мне нельзя!
— А я говорю — тебе полезно кататься!
— Нет, нет! Дерево меня не выдержит, веревка разорвется. Ради аллаха, отпусти! Мне надо домой. Мне плохо…
Зейнал пошел рядом с Агасафаром, потом остановился и прошептал, да так, чтобы слышал и Вейис.
— Ладно, иди домой! А завтра приходи в ревком, и там мы все уладим.
У Агасафара появилась надежда. А это уже что-то! Гамза уверял, что напрасно он идет к этим босякам, что его даже в сад не пустят, а вот он сейчас пойдет прямо к Гамзе и расскажет ему о своем успехе.
Правда, обещание Зейнала было пока что пустым разговором, но кто знает, может быть, и в самом деле удастся устроиться на работу к большевикам.
Не успел Зейнал выпроводить Агасафара, как Вейис набросился на Дурданэ-ханум.
— Дурданэ-ханум, — спросил Вейис, нахмурившись, — это когда твоя дочь Сона-ханум успела невестой Буленда сделаться? Или он Советскую власть сватьей к вам послал?
Глаза Соны гневно сверкнули из щелочки желтой цветастой чадры.
— Говорила тебе, не надо идти! Теперь сама расхлебывай! Вот! — рыдая, набросилась она на мать. — Я сейчас же ухожу. Уеду к дедушке.
Как ни упрашивала ее остаться мать Зейнала, Сона ушла.
— В чем же она провинилась? — упрекнула Вейиса Дурданэ-ханум: — Она даже не знает, что такое жених. Каталась на качелях, девушки били по ее ногам. А она, ну что она понимает, возьми да скажи: «Буленд!» Бедная девочка! — И, утирая слезы, Дурданэ-ханум последовала за дочерью.
Зейнал хотел было вернуть ее, но Вейис не позволил.
— Они хитрые, эти богачи. Ты только посмотри на них. Имеют наглость обижаться! Один пришел — в секретари к большевикам хочет, другая — в женихи большевика требует… Наглость какая! «Буленд»!.. Буленд не такой дурак, чтобы на бекской дочке жениться. Честно заработанный свой хлеб лучше пусть с дочерью бедняка разделит. Мы должны в пепел превратить дома богачей, чтобы они и думать перестали о сближении с нами! Клянусь твоей жизнью, Зейнал, если мы этого не сделаем, завтра они скажут, что и их доля есть в революции, и захотят на самое почетное место сесть. Нет уж! Выкусите!.. Вот что, Зейнал… — Вейис задумался, — скажи Азизу, Расулу-киши и Саттару, чтоб шли они в ревком. Пусть еще одного-двух старых ткачей с собою возьмут, скажи срочное дело. Только побыстрее! Чтобы до захода солнца все были в сборе.
— Азиз и Саттар придут, — сказал Зейнал, — только вот боюсь, что других трудновато будет уговорить.
— Это почему же? — удивился Вейис.
— Как почему? Ты разве не слышал, что ребята решили остаться здесь на ночь, хотят повеселиться еще. Даже за фонарями послали. Говорят, богачи веселились неделями. А чем мы хуже их?
— А что сказал на это Азиз? Согласился?
— Да что ты! Он говорит, что мастерские с утра должны начать работать.
— Неужели так и сказал?
— Да, а что?
— Ну погоди же, старый хрыч! Мы с тобой в комитете поговорим! Твое дело, Зейнал, маленькое, ты скажи им, чтобы они вечером были в ревкоме. А те, кто хотят остаться здесь и ночью, пусть остаются и хоть целую неделю пируют, но запомни, всякие там карты и пьянство — не бедняцкое дело. Я этого не допущу! Пусть пьяницы и картежники не показываются мне на глаза, понял?
— А на твоей свадьбе мы обязательно попьянствуем, — подмигнул Вейису Зейнал.
— Ну, это другое дело! На моей свадьбе можно!
Саттар и Азиз-киши еще до захода солнца пришли в революционный комитет, чтобы серьезно поговорить с Вейисом.
Азиз-киши прямо сказал Вейису:
— Довольно! Попировали и хватит, пора и делом заняться.
Вейис промолчал, будто и не слышал Азиза. Но с этого и началось…
— Нет, дядя Азиз, — ответил Зейнал, улыбаясь, — не выйдет! Наш председатель Вейис думает, что мы имеем право веселиться целую неделю.
Азизу было непонятно, то ли Зейнал шутит, то ли говорит всерьез. Азиз даже не повернулся в его сторону. Вейис молчал. Перед ним на столе лежали два заряженных револьвера и пустая чернильница. Азиз был уверен, что Вейис прислушается к его словам.
— Вейис, надо послать кого-нибудь, чтобы позвали ребят с гулянки.
— Нет, Азиз-киши, — возразил Вейис, — пусть повеселятся еще.
— А до каких пор?
— Пока не надоест!
Азиз промолчал, достал из кармана кисет и, опершись локтями на стол, свернул самокрутку, вставил ее в мундштук вишневого дерева, закурил и исподлобья взглянул на Вейиса. Он знал, что Вейис упрям и разговор этот может вывести его из себя и тогда с ним невозможно будет сговориться и по другим, не менее важным вопросам.
— Что ж… Пусть веселятся.
Зейнал, Саттар и Азиз сидели с Вейисом за столом. Красильщик Расул, опираясь на палку, примостился на подоконнике. Остальные ткачи сидели на полу, поджав под себя ноги. Когда Азиз-киши закурил, его примеру последовали и другие.
— Разговор у нас, видно, будет долгим, — сказал Вейис собравшимся. — Усаживайтесь поудобнее… А ты, Зейнал, переведи-ка Гаджибека из соседней комнаты в подвал. И еще скажи Гарибу, пусть заправит лампу, а то уже становится темно.
Зейнал бросился выполнять поручения Вейиса.
— Я тут позвал старшего сына Наджми-муэллима Шовкета, — заговорил Азиз, — он здесь, во дворе. Может, возьмем его секретарем?
— Нет! Сыну Наджми-муэллима нашим секретарем не бывать! — сверкнул глазами Вейис. — Отец будет твердить, что революция разбой, а мы сына секретарем ревкома сделаем? Все наши секретные дела прямо в руки отца будет давать… Обойдется пока и без писаря!.. Ну вот и Зейнал вернулся, давайте начинать! Я вот что предлагаю: надо сейчас же арестовать всех хозяев! Дома и все их добро разделить между бедняками!
— А с какими вестями возвратился из города Гариб? — осторожно спросил Азиз.
IX