Мир рушится - Абульгасан Алибаба оглы Алекперзаде
— Эй, родич, что это ты прячешь? А ну покажи!
Стараясь не смотреть в его глаза, скрытые за дымчатыми очками, Кадыр показал книгу.
— Книга хорошая, — сказал Сират, взглянув на обложку. — Говоришь, Абдуллаев дал? Прочти, обязательно прочти! Парень ты грамотный, нам скоро нужны будут такие интеллигенты, как ты. Хочешь, и я помогу тебе? Ведь мы же с тобой, как-никак, родственники! Только родственник ты больно трусливый! Ну, ладно, ладно, не обижайся… А как поживает Сона-ханум? Хорошо? Что ж, пусть цветет… Иди домой да скажи Амине-ханум, чтобы самовар поставила, может, я к вам чай пить приду.
— Что ж ты так быстро вернулся? — Сона преградила ему путь у двери, которая вела в одну из внутренних комнат. — А я думала, ты допоздна будешь у него. Что ж вы, друзья детства, так скоро расстались?
Кадыр был рассержен. Встреча с Сиратом и его слова «трусливый родственник» возмутили его. И смех Соны был таким неуместным, что он еле сдерживался, чтобы не нагрубить ей. Кадыр хотел пройти в комнату, но девушка подалась вперед, преграждая ему дорогу.
— Хочешь силами померяться?
Кадыр, конечно, мог пойти и в свою комнату, но он хотел повидать дядю. Это было совершенно необходимо.
Кадыр боялся, что если он не поговорит сейчас с Гамзой и не услышит его твердых заверений и веских доказательств о том, что все успокоится и жизнь пойдет по старой колее, он сейчас же примет ужасное решение — бесповоротно порвет со своими и примкнет к Буленду.
Сона все не отходила от двери и без умолку спрашивала:
— А как Буленд? Здоров? Возмужал? Пять лет не малый срок!
Она порывисто схватила Кадыра за руку и потащила его на балкон, усадила на стул, сама села напротив в мягкое кресло.
— Он большевик? Да? У него на голове такая же фуражка, как у этих нечестивцев? А как он выглядит? Неужели все такой же худой?
— Все такой же, как и прежде, не поправился и не похудел, — нехотя отвечал Кадыр.
Неудовлетворенная его односложными ответами, Сона недовольно покачала головой, а потом мечтательно взглянула куда-то вдаль и сказала:
— А каким он был добрым и покладистым малым… Не то что Вейис… Мама моя очень его любит! Буленд всегда меня сопровождал, когда я уезжала в деревню. Однажды… — Сона взглянула на Кадыра и, заметив затаенную печаль в его глазах, умолкла.
— Интересно, вспомнил ли он о нас? — вновь заговорила девушка после длительной паузы.
— Нет, о вас он не спрашивал! Ни тебя, ни Дурданэ-ханум не вспомнил. А вот Сират спрашивал и даже велел передать тебе привет.
Хоть и больно было Соне слышать, что Буленд о ней и не вспомнил, все же лукавая улыбка не сходила с ее влажных губ. Пропустив мимо ушей слова о Сирате, она быстрым движением выхватила у Кадыра книгу.
— А эту книгу тебе Буленд дал? Кто ее написал? О чем она? — засыпала она вопросами.
И Кадыр, которому не терпелось уйти от нее, вынужден был отвечать. От нее не так-то просто отделаться. Правда, к этому приучил Сону сам Кадыр: всегда советовал ей интересоваться всем. По мере того как она росла, он иногда пытался заговорить о своих чувствах к ней. Девушка в таких случаях рукой закрывала ему рот и принуждала рассказывать о различных явлениях природы, о литературе, политике, о жизни и многом другом. Однажды, когда он рассказывал Соне о радуге, Сона, побежав в комнату, принесла стакан с водой и потребовала: «Покажи, как это получается», и не отстала от него, пока собственными глазами не увидела на белой стене балкона семицветную дугу. Сона не ходила в школу, но многому научилась от Кадыра. Пораженный ее способностями, Гамза хотел повезти ее в город и устроить учиться, но Дурданэ-ханум не согласилась отпустить дочь. Сона запоем читала все, что попадалось под руку: стихи, романы, газеты, легенды, сказки.
— Ай гыз, — как-то сказал ей Гамза, — что ты так много читаешь?
— Хочу перегнать Кадыра, — ответила она.
И действительно, кроме русского языка и естествознания, она сделала большие успехи по другим предметам, особенно по математике, а историю знала не хуже Кадыра.
— Давай читать вместе, Кадыр, а? — перелистывая книгу, с жаром предложила девушка. — Что я не пойму, ты объяснишь мне, хорошо?
Воспользовавшись тем, что Сона увлеклась книгой, Кадыр ринулся к двери, но девушка оказалась проворнее и снова загородила ему дорогу.
— Я же тебе сказала, что туда нельзя.
Кадыр внимательно взглянул в глаза Соны и ласково сказал:
— Сона, оставь шутки. Я тоже тебе сказал, что у меня очень срочное дело!
— Туда заходить нельзя. Там… тетя купается, нет, не купается, а ей… брови выщипывают!
— Брось глупости говорить, здесь же не баня! — Он попытался отстранить девушку от двери, но та не поддалась и решительно повела его обратно на балкон.
— Ты лучше прочти мне стихи Ахмеда Джавада.
— Ради аллаха, скажи, кто там в комнате?
Сона захохотала:
— А разве ты не говорил, что аллаха нет?
— Ай гыз, оставь глупости!
Кадыр, уже не скрывая своего недовольства, отвернулся. Сона не ожидала, что он обидится, и, удивленная, подошла к нему и повернула его лицо к себе.
— А обижаться не надо! Нагнись ко мне, и я скажу тебе, кто там.
Кадыр нагнулся, и она прошептала ему на ухо:
— Дядя просил, чтобы я тебя не пускала к нему.
Словно получив пощечину, Кадыр отпрянул.
— Они вещи прячут! — добавила Сона.
Все ясно. Дядя Гамза не доверяет ему, и он прав! Недаром он не хотел отпускать