Мир рушится - Абульгасан Алибаба оглы Алекперзаде
Выйдя из оврага, Буленд увидел подъезжающую к ним верхом на коне женщину, закутанную в чадру. Что-то подсказало ему, что это Сона, и сердце его учащенно забилось. Буленд сделал навстречу ей несколько шагов и остановился. К всаднице подбежал Кадыр и взял под уздцы лошадь. Девушка отвернулась от Буленда. Сначала конь, а потом и всадница на время исчезли из виду — они въехали в овраг, но спустя некоторое время появились на той стороне. Когда конь достиг шоссе, девушка оглянулась, а потом поехала дальше и вскоре вовсе исчезла из виду. Буленд задумчиво глядел вслед Соне и вдруг вспомнил, как пять лет назад он провожал Сону в деревню. Она тогда была совсем еще девочкой. «Я боюсь, сядь и ты на коня! — говорила она Буленду.
Буленд отказывался, и тогда Сона пригрозила спрыгнуть наземь. И он вынужден был повиноваться.
Буленд был старше Соны и знал, как опасно играть с огнем. Несколько раз под всевозможными предлогами он отказывался сопровождать Сону, но Дурданэ-ханум, которую Буленд глубоко уважал, так настоятельно, упрашивала его, что он соглашался.
Однажды Буленд хотел образумить Сону и сказал ей:
— Сона, тебе уже пятнадцать лет. Что скажут люди, если увидят нас вдвоем на коне?
— Пусть говорят, что хотят, я боюсь сидеть одна.
На него словно пахнуло юностью. Вспомнился знаменательный летний день пятнадцатого года. Народ готовился к празднику окончания поста. Буленд вез Сону из деревни. Он не спеша шел рядом с конем. Когда они въехали в тень, Сона спросила:
— Говорят, ты скоро в Баку едешь?
— Да, еду, — ответил Буленд.
— А почему?
— Не умирать же здесь с голоду — на хлеб заработать надо.
— А разве здесь заработать нельзя?
Буленд сначала решил не отвечать, но, взглянув на Сону и увидев ее серьезное лицо, сказал:
— Нет, нельзя!
Некоторое время они ехали молча. Лишь топот коня и пение птиц нарушали тишину. И вдруг Сона неожиданно спросила:
— А в Баку ты будешь вспоминать о нас?
Буленд ответил сразу, не задумываясь, словно ответ у него был заготовлен заранее:
— Если вспомнитесь — вспомню.
Услыхав это, Сона сильно ударила плетью коня. Не держи Буленд так крепко поводья, она бы ускакала. Буленд посмотрел на девушку и насупился. Сона будто этого и ждала:
— А вдруг не вспомнимся?
Буленд промолчал. А что, если раскрыть ей свои сокровенные думы и сказать: «Разве я могу не вспоминать тебя?»
Но Сона в ответ на молчание Буленда взяла поводья из его рук и остановила коня.
— Я боюсь упасть, сядь со мной.
— Сона, перестань! Мы опаздываем. Дай сюда поводья.
— Если не сядешь ко мне, я сойду!
— Что ж, сходи.
Девушка растерянно взглянула на него и вдруг припала к седлу и спряталась с головой в чадру. Буленд не успел прийти в себя, как вдруг она сильно ударила плетью коня и понеслась, оставив Буленда одного на дороге. Сона, скачущая на коне, походила на диковинную птицу. По ветру развевались концы ее оранжевой чадры. Буленд побежал за лошадью. Ветер сорвал с Соны чадру. Буленд поднял чадру и, сам того не ведая, поднес к лицу, и на него пахнуло свежестью. Ему стало вдруг так хорошо, что он крикнул вдогонку:
— Сона! Стой. Я сяду к тебе!..
Но девушка остановила коня, только достигнув поселка. И как ни пытался Буленд заговорить с ней, она упрямо молчала. У ворот он решил помочь ей спешиться, но она спрыгнула с другой стороны и, не глядя на Буленда, вошла во двор. С тех пор он ее не видел…
Буленд так был увлечен своими воспоминаниями, что не обратил внимания на хохот, донесшийся из оврага. Вскоре заиграла зурна и забил барабан. Взору Буленда представилось странное зрелище: в сопровождении музыкантов к ним приближалось несколько человек, среди них были и Вейис с Зейналом. Впереди понуро брела тощая лошаденка. К седлу был привязан мужчина: это был главный лесничий — усатый Намаз. При виде Буленда Вейис и Зейнал остановились и обменялись взглядами с музыкантами. Те тотчас умолкли. Молодежь, глядя на Намаза, не могла удержаться от смеха, но бедняге было не до шуток. Лежа на коне, Намаз стонал.
— Кто это сделал? — строго спросил Азиз, подойдя к лошади. — Кто ему сбрил усы? — Азиз стал ощупывать руки и ноги Намаза.
— Не трогай его, Азиз-киши, — подмигнул ему Вейис. — Мы должны показать его народу, пусть потешатся. Много крови нашей он попил… Или ты забыл, как он хлестал нас плетью, когда мы хворост собирали в лесу. Недаром хотел удрать — чувствует, подлец, свою вину!
Азиз пытался развязать руки и ноги Намаза.
— Так нельзя, Вейис! А для кого он лес стерег? Лес-то нам достался! Вот и получается, что для нас берег он лес! Ты говоришь — удрать хотел. Это он со страху.
На помощь к Азизу пришел Саттар. Но за Вейиса заступился Зейнал. Он выскочил из толпы и схватил Азиза за руку:
— Старик, ты, я вижу, совсем голову потерял!
Но не успел Зейнал сказать эти слова, как на выручку Азизу пришел Чиниш Ахмед. Он в упор взглянул на краснолицего Зейнала и, сжав пальцами свой нос, проговорил:
— Уф! Да от тебя как из винной бочки несет! — Потом повернулся к Вейису: — До каких пор ты своевольничать будешь, Вейис?
— Чиниш, — огрызнулся Зейнал, — иди лучше займись своим делом!
То ли потому, что Буленд не вмешивался в этот спор, то ли по какой другой причине, но Вейис с каждой минутой наглел. Он оттолкнул Азиза и Саттара и, взяв коня под уздцы, направился к поселку. И Буленд не выдержал:
— Вейис, сейчас же развяжи его, — не повышая голоса, обратился он к брату. — Зейнал, помоги ему!
— Нет, мы его не развяжем, — возразил Вейис.
— Ну, что ж, тогда развяжем мы сами!
Азиз и Саттар вместе с Чинишем Ахмедом принялись развязывать лесничего. Вейис, сверкнув глазами, отошел в сторону. Когда лесничего развязали, тот исподлобья посмотрел на окружающих, невольно потянулся рукой к усам и понуро опустил голову.
— Завтра будьте в лесничестве, — мягко сказал ему Буленд. — Я загляну к вам по пути в деревню, и мы обо всем подробно поговорим. А теперь можете идти.
— Возьми своего скакуна, — сказал Азиз, протягивая ему поводья. — Садись и поезжай, а по усам не тужи — отрастут.
Намаз взобрался на коня и поехал в сторону леса. Некоторое время все молча смотрели ему вслед, а потом Азиз обратился к музыкантам:
— Вы пришли вовремя. Сядьте вот сюда и играйте, пока мы не кончим мост.
Звуки зурны и барабана полились по оврагу.
— Дружище! — сказал Азиз,