Мир рушится - Абульгасан Алибаба оглы Алекперзаде
— Буленд, я часто слышал, как ты, сердясь на Вейиса, говорил, что ваша мать, Чимназ-арвад, должна была родить на свет вместо вас двоих одного сына. Ты говорил, что этот сын был бы лучше и умнее и тебя и Вейиса…
— Да, да, — подтвердил Азиз, — я тоже слышал это.
— Так вот, — продолжал Сумбатян, — а я говорю, что Чимназ-арвад поступила умно, родив двух сыновей. Оба они — и Вейис и Буленд — отличные ребята! Давайте, товарищи, выпьем за их здоровье, за здоровье братьев!

После разговора с Шахбеком Буленд побывал в уездном центре и рассказал партийным товарищам о темных делах Сирата. Следствие на основании показаний Шамхалбека и Амины установило виновность Сирата. Мнение уездного комитета партии было единодушным. Ждали выздоровления Сирата, чтобы воздать ему по заслугам.
— Мы еще не выпили за Баку и здоровье бакинских рабочих, — поднял стакан Буленд. Его поддержали Азиз, Сумбатян, Джамал и Баширов. Они подошли к Вартану и взяли у него кружки, полные вина. И вдруг в самый разгар веселья вошел милиционер и протянул Буленду пакет из уездного ревкома.
Буленд разорвал толстый помятый пакет, пробежал глазами письмо и, повернувшись к товарищам, которые молча следили за ним, сказал:
— Товарищи, праздник праздником, но я должен вам сообщить не очень приятную весть: Гамза, Керимбек, Мкртыч-ага и молла Рамазан сбежали. Но так или иначе им не уйти от справедливой кары советского суда. Мы должны быть начеку! Видите, наши заклятые враги не дремлют! Они еще покажут свои звериные клыки. А нам надо быть всегда начеку!.. Впереди у нас еще очень много трудностей, еще многое предстоит сделать… За нашу революцию, друзья! За нашу Советскую власть, которую мы, большевики, установили навечно!
ДОРОГА К ОБРАЗУ
Послесловие
1
Есть произведения и писатели, по отношению к которым сказанные. Александром Фадеевым четверть века тому назад слова о нашем искусстве могут быть повторены, как их исторически осознанная самохарактеристика.
«Сила наша пока еще не столько в нашем мастерстве, сколько в том, что мы — искусство первой в мире страны социализма. Нам первым выпало на долю счастье рассказать людям о социалистической жизни и о том, как она была завоевана…
Это на наших страницах, полотнах, подмостках, кинолентах, из-под наших смычков и резцов впервые в мировом искусстве выступил и заговорил новый герой истории — человек социалистического общества»…
Счастье первооткрывателя сопутствовало и творчеству азербайджанского писателя Абульгасана — автора романа «Мир рушится». Оно стало его проводником по новым дорогам человечества и, если угодно, наставником его таланта. Свойственная природе художника способность впитывать в себя «все впечатления бытия» как бы переработалась в пытливую сосредоточенность взгляда писателя, устремленного к тем явлениям жизни, в которых кристаллизуется историческая новизна нашего общества. Именно поэтому поле его наблюдений оказалось огромным.
Три произведения дали Абульгасану имя признанного романиста в азербайджанской литературе. И все они по широте изображения народной жизни на крутых поворотах истории — эпопеи. «Мир рушится» — живописная картина того времени, когда азербайджанский народ, по выражению Маяковского, «первым с Востока на октябрьской баррикаде встал». «Подъемы» — хроника, посвященная «мужественным колхозникам героического Карабаха». Она открыла собой начальные страницы художественной летописи об историческом переходе азербайджанского крестьянства от частнособственнического уклада к социалистическому. «Бастионы дружбы» — книга, в которой героическая оборона Севастополя озарена светом и овеяна теплом великого братства его защитников.
Абульгасан как писатель стал широко известен читателю своим романом «Бастионы дружбы», перевод которого выдержал несколько изданий. Эта обстоятельная хроника героической страды Севастополя, насыщенная множеством подробностей боевого быта его защитников, сцеплена в одно целое сюжетом воинской дружбы командира роты азербайджанского соединения, лейтенанта Кеяна Гаджиева с русской семьей лейтенанта Холмогорцева. На этих героев и лег огромный груз: продемонстрировать и исторические традиции севастопольской обороны, и коренные национальные черты двух великих народов, и героизм людей фронта и тыла, проявленный в страшной схватке с полчищами гитлеровской армии, — и стать живой хронологией севастопольской обороны. Чрезмерная масштабность задания привела, однако, к тому, что при всей меткости множества деталей и подробностей, замеченных писателем, выведенные в романе образы не могли не расплыться и в своих очертаниях приблизиться скорее к символам, чем к реалистическим портретам.
Роман обязан своей впечатляющей силой эмоциональной атмосфере патриотического подъема, удивительно чистой поэзии братства советских народов, светлого сознания национального достоинства и интернационального долга, искренности порыва художника воздать должное героизму советских людей. Всем этим роман насыщен от первой до последней страницы. И хотя роман построен на повествовательной основе, его, быть может, вернее было бы отнести к азербайджанской лирике в прозе.
В рядах защитников Севастополя сражался и командир взвода одного из пехотных подразделений 416-й стрелковой Таганрогской дивизии лейтенант Абульгасан Алибаба-оглы Алекперзаде, к тому времени уже известный писатель. Все, о чем он когда-либо писал, он видел своими глазами, как участник или свидетель. Казалось, сама судьба дарила ему тот жизненный опыт, который приводил его на поле боя, где шли решающие сражения века. Его биографию можно было бы счесть необыкновенной, если бы она, в сущности, не оставалась биографией человека того поколения, чье детство и отрочество было насыщено грозовыми разрядами первой мировой войны, Октябрьской революции, ожесточенных классовых схваток, в которых формировалось новое общество. В молодости человек этого поколения уже жил трудной, целеустремленной, созидательной жизнью. Отечественная война стала порой испытания его мужества и зрелости.
Не исключительные условия и преимущества личного жизненного опыта, как это может показаться на первый взгляд, благоприятствовали писателю в освещении нарождающихся черт социалистической действительности. Сказалось другое — смелость художника, его решимость воплотить в образы то, что он увидел в жизни.
Не будем гадать, когда Абульгасан осознал это историческое призвание советского писателя первым рассказать о новом герое истории. Прежде чем стать понятием долга, оно уже жило в нем как душевная потребность изобразить и возвеличить строителей социалистического общества.
Идя по свежему следу событий, всколыхнувших народную жизнь в конце двадцатых годов, Абульгасан пришел и к новым героям, предрешившим дальнейшее направление его творчества.
Среди студентов, пребывание которых в колхозе в горячую пору сбора хлопка описано в романе «Подъемы», в этой неунывающей ватаге молодых людей, днями работающих в поле до седьмого пота, а вечерами делящих свой досуг с молодежью села, легко представить себе и общительного студента литературного факультета Бакинского педагогического института — двадцатичетырехлетнего Абульгасана.
Никогда еще он не окунался в такой свежий, стремительный, полноводный поток впечатлений, как в дни знакомства с жизнью деревни, перепаханной тракторами коллективизации.