Зеркало и ветер. Записки вольного каменщика - Александр Гришкевич
Понимание учения масонства и уроков градусов приходит через тщательное и последовательное их изучение. Это и изучение истории появления той или иной степени, и развитие её ритуала, и несколько уровней символизма — от моральных и интеллектуальных систем, до внутреннего эзотеризма градуса. Этот общий взгляд на масонство позволяет искателю охватить все аспекты, которые предлагает наш Королевский Путь, и воспринять его как есть, цельным, не выделяя в нём какую-то отдельную грань — только Братство, только эзотерические таинства или только социальный аспект. Масонство хорошо тем, что оно свободно сочетает в себе множество подобных элементов, которые не противоречат друг Другу, а лишь дополняют картину мира искателя.
Но для того, чтобы охватить и усвоить весь спектр элементов, составляющих масонство, следует жить им, гореть им, искренне интересоваться его историей и происходящими в нём современными процессами. Только сумев разглядеть в этом пути часть своего предназначения, масон может стать настоящим масоном, поскольку только осознав это, он сможет принять этот путь, по которому до него прошли миллионы людей, как свой собственный.
К сожалению, такие вольные каменщики никогда не были многочисленны. Они составляют движущую силу Ложи, её ядро, развивая Мастерскую и передавая традицию новому поколению Сестёр и Братьев. Редко можно встретить Ложи, полностью составленные из таких масонов, за исключением, пожалуй, исследовательских Лож, занятых академической работой на заданные темы. Имена этих людей остаются навсегда вписанными в личную историю каждого, кто встречался с ними, поскольку именно они, через случайные фразы, собственные толкования ритуалов, через свою эрудицию обогащают масонство и делают его живым учением. Они выводят искателя за пределы книг и обогащают его личным масонским опытом. Именно о них говорят — “настоящие масоны”, но в них нет ни святости, ни избранности. Если поближе приглядеться к ним — это всего лишь люди, со всеми их особенностями и недостатками, с отпечатком трудностей и опытов на ярких, живых душа;:. Однако, сдается мне, что каждый из них не раз сталкивался с бурными волнами братской любви и не раз желал бросить всё и уйти прочь от наших стен, но всё же находил причины остаться. А значит, им ведомо что-то большее, что-то, не связанное с внешними атрибутами, сокрытое глубоко внутри их собственного Я. “Масонская тайна” — подумаете вы? Совершенно верно. Именно она. Тайна.
XIV. MYSTERIUM
Колокол на старинной башне мерно отбивает полночь, отмечая завершение наших трудов. Стоя на черепице церковной крыши, мы усталыми взглядами оглядываем город. Лабиринты архитектурных построек. Спящие горожане. Тишина застывших дворов и бесконечное небо, раскинувшееся над земным простором. Мой брат, стоящий рядом, выпускает в небо кольца табачного дыма. Мы, обученные высшей степени молчания, не нуждаемся в словах, мы просто смотрим на гармонию стен этого города, изгибы его арок, строгие линии шпилей и чувствуем, как по закону подобия наши сердца наполняются гармонией, начинают биться тише, умереннее.
“Тише, сердце мое, исчисляй и молись” — шепчет мой брат-каменщик, когда-то бывший мореходом, будто бы вспомнив о коварных туманах южных морей. По старой привычке он глядит вдаль и прокладывает маршрут в тумане извилистых улиц, городских площадей, рынков и тюрем. Он знает каждый камень в этом городе, умеет услышать в ночи биение его каменного сердца, разгадать его тайны, ведомые лишь таинственным архитекторам, когда-то определившим геометрию его стен и улиц. Это неудивительно, ибо мы вместе с ним прошли бесконечно долгий путь, от первого грубого камня до последнего шпиля храма. На его лице в лабиринте корней-морщин навсегда отпечатались все изгибы дороги, которую мы проделали вместе. Большую часть пути он был невидим, но его присутствие ощущалось каждой клеткой моего тела. Я опасался называть его по имени, но амулет в форме кадуцея и кольцо с блеклым, почти прозрачным изумрудом, постоянно напоминали мне о том, кто он. Странник, пилигрим, мореход, торговец и плут, алхимик, хранящий секрет красной тинктуры, и маг, предпочитающий обходиться без ритуалов. Бог, открывающий двери, подобный январскому хранителю перекрестков, но не всегда успевающий одновременно смотреть и вперёд, и назад. Трикстер, жрец и король, ожидающий