Мусульманское открытие Европы - Бернард Льюис
С лживыми книгами и показным благочестием обращаются они к каждой общине и говорят: «Мы — ваши, мы разделяем вашу веру и принадлежим к вашему народу», — и раздают тщетные обещания, а также изрекают ужасные угрозы.
Учинив разор в Европе, французы обратили свои взоры на восток. «Тогда их злодейство и коварные замыслы обратились против общины Мухаммада …»[238]
Так оно и случилось. Впервые с момента своего возникновения ислам столкнулся с идеологическим и философским вызовом, который угрожал самим основаниям мусульманского вероучения и общества. Ничего подобного в мусульманском опыте прежде не бывало. Завоевав и поглотив древние общества Ближнего Востока, ислам противостоял трем великим цивилизациям — в Индии, Китае и Европе. Лишь последняя из трёх воспринималась как обладающая религией, достойной этого имени, и представляющая серьезную политическую и военную альтернативу исламскому могуществу. Однако христианская религия всегда отступала перед исламом, а христианским державам в лучшем случае удавалось сдерживать натиск мусульманского оружия. Правда, в эпоху высокого Средневековья исламское богословие встретило вызов эллинистической философии и науки, но этот вызов, ограниченный по масштабу и исходивший от завоёванной культуры, был сдержан и нейтрализован. Часть эллинистического наследия была усвоена исламом, остальное отброшено.
Новый вызов, брошенный исламу европейским секуляризмом, оказался делом совершенно иным — гораздо более широким по охвату, силе и размаху и, более того, исходящим не от завоеванного, а от завоевывающего мира. Философия, свободная от зримых христианских коннотаций и выраженная в обществе богатом, сильном и быстро расширяющемся, казалась некоторым мусульманам воплощением секрета европейского успеха и предлагала лекарство от слабости, бедности и отступления, которые они все острее осознавали. На протяжении XIX и XX веков европейский секуляризм и ряд вдохновленных им политических, социальных и экономических учений сохраняли непреходящую притягательность для сменявших друг друга поколений мусульман.
VII. Экономика: восприятие и контакты
В IX веке один багдадский автор написал небольшой трактат под названием «Ясный взгляд на торговлю», в котором рассматриваются различные товары, составляющие основу торговли, их виды и свойства, а также места происхождения. Один раздел посвящён перечню товаров и изделий, ввозимых в Ирак из «других стран». Почти все эти «другие страны» — различные провинции обширной мусульманской империи в Азии и Африке. Лишь четыре упомянутые территории находятся за пределами мусульманских владений: земли хазар — тюркского царства в евразийской степи; Индия; Китай; и Византия. От хазар поступали «рабы, рабыни, доспехи, шлемы и кольчужные капюшоны»; из Индии — «тигры, леопарды, слоны, леопардовые шкуры, красные рубины, белый сандал, чёрное дерево и кокосовые орехи»; из Китая — «ароматические вещества, шёлк, фарфор, бумагу, тушь, павлинов, горячих коней, сёдла, войлок, корицу и чистый ревень», а из Византии — «серебряные и золотые сосуды, чистые имперские динары, лекарственные травы, вышитые ткани, парчу, горячих коней, рабынь, редкие изделия из красной меди, крепкие замки, лиры, гидравликов, специалистов по пахоте и земледелию, мраморщиков и евнухов». О Европе не упоминается вовсе — её экспорт был слишком незначителен, чтобы заслуживать внимания, хотя не исключено, что некоторые европейские товары были включены в византийский перечень.[239]
Сведения средневековых мусульманских географов о товарах, поступавших из Западной Европы, не впечатляют. Импорт из Скандинавии через Русь, по-видимому, имел значительно большее значение. Помимо литературных упоминаний, эта торговля оставила после себя весомое материальное свидетельство — крупные клады мусульманских монет, главным образом центральноазиатской чеканки, найденные в скандинавских, особенно шведских, кладах.
Средневековые авторы всё же сообщают несколько отрывочных сведений об экономическом положении на Западе.
Ибн Якуб, говоря об Утрехте, замечает:
Это большой город в земле франков с обширными угодьями. Почва там засолена, и никакие семена или растения не могут на ней расти. Люди добывают себе пропитание от скота, его молока и шерсти. В их стране нет дров, чтобы сжигать их для своих нужд, но у них есть своего рода грязь, которую они используют как топливо. Происходит это так: летом, когда вода высыхает, они отправляются на свои поля и вырубают грязь топорами, придавая ей форму кирпичей. Каждый вырубает столько, сколько ему нужно, и раскладывает на солнце для просушки. Она становится очень лёгкой, и если её поднести к пламени, она загорается. Огонь охватывает её так же, как охватывает дерево, и она даёт сильное пламя с большим жаром, подобное пламени кузнечных мехов стеклодувов. Когда кусок её сгорает, от него остаётся зола, но не угли.
Ибн Якуб делает сходные наблюдения и о других городах, которые он посетил или о которых слышал. Бордо, говорит он, «богат водой, деревьями, плодами и зерном. У берегов этого города находят превосходный янтарь». Руан — это город…
…выстроенный из симметрично уложенных камней на реке Сене. Виноградные лозы и деревья там вовсе не растут, зато в изобилии пшеница и полба. В реке ловят рыбу, которую они называют «лососем», и другую мелкую рыбёшку, что на вкус и запах напоминает огурец… Зимой в Руане, когда стоят сильные холода, появляется некий вид белых гусей с красными лапами и клювом… этот вид выводит птенцов только на необитаемом острове. Иногда, когда корабли терпят крушение в море, те, кто добирается до этого острова, могут прокормиться яйцами и птенцами этой птицы месяц или два.
О Шлезвиге он замечает:
В городе мало добра или благ. Их пища состоит в основном из рыбы, которой там изобилие. Когда у кого-либо из них рождаются дети, он бросает их в море, чтобы сберечь расходы.
Гораздо сильнее его впечатлил Майнц:
Очень большой город; часть его заселена, а остальное засеяно. Находится он в земле франков, у реки, именуемой Рейн. Богат он пшеницей, ячменем, полбой, лаймами и фруктами. Там в ходу дирхамы, отчеканенные в Самарканде в 301–302 годах [934 и 935 гг.], с именем правителя и датой выпуска… Удивительно то, что, хотя город этот лежит на крайнем западе, у них есть пряности, которые добывают лишь на крайнем востоке: перец, имбирь, гвоздика, нард, костус и калган; их привозят из Индии, где они имеются в изобилии.[240]
В позднем Средневековье мусульманские авторы осведомлены несколько лучше, и аль-Идриси, например, даёт довольно подробные сведения. Начинает упоминаться даже такое удаленное место, как Англия. Так, Ибн Саид отмечает как особенность Англии следующее:
На этом острове выпадает лишь дождевая вода, и именно дождевой влагой они взращивают свои посевы… На этом острове есть рудники золота, серебра, меди и олова.