(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Он злился, пытался угрожать и манипулировать. Это выглядело даже смешно.

Я понятия не имею, что с ним сейчас, да и знать не хочу. А вот…

— А где Ферст? — спрашиваю я. — И Ругро?

Меня уже оповестили, что ректора и моего куратора не будет. Да вообще из всех преподавателей смог присутствовать только Джонс — остальные как улетели после коронации, так и не вернулись.

Тот пожимает плечами:

— Ты же знаешь эту академию. То контрабанда, то бои, а то внезапные истинные… Там снова что-то случилось, вот и разбираются, — отвечает Джонс.

И это в какой-то мере тоже прекрасно, ведь значит, что жизнь продолжается.

Я стою на том же месте, где пару месяцев назад нас с Ярикой короновали. Площадь снова полна, но в первых рядах самые близкие и важные для нас люди. Генерал Торрен, который всегда отстаивал мнение Ярики в совете. Лантерра, которая приняла меня безоговорочно и помогла вспомнить, что такое материнское тепло. Тайра с близнецами, даже Лисса приехала — после наших путешествий для спасения Ярики она наотрез отказывается использовать телепортационные кристаллы.

Не видел мою ящерку со вчерашнего вечера — она запретила к ней входить, потому что «должны же быть сюрпризы», поэтому желание сгрести ее в объятиях и прижаться губами к ее губам раскачивает маятник моего волнения и нетерпения. Но осознание, что сегодня Ярика станет моей женой, заставляет сердце стучать быстрее.

Музыка меняется, становясь торжественной и нежной. С неба, кружась, начинают сыпаться белые лепестки, похожие на снег. Это всего лишь прекрасная иллюзия, созданная моей королевой, но все охают в изумлении и восхищении. А мне все равно, потому что я вижу только ее. Мою ящерку.

Она — само совершенство: белоснежное платье струится по ее фигуре, подчеркивая каждый изгиб, серебряная вышивка сверкает, как иней на солнце. Корона сияет в ее волосах, но ни один драгоценный камень не сравнится с блеском ее глаз.

На ее плече восседает Иридан. Уже большой и наверняка тяжелый, но он до сих пор дуется на нас за то, что на коронации был в стороне, а не в гуще событий. Поэтому Ярика решила взять его с собой, а он сам перекрасился в красивый серебристый цвет.

«Ну, наконец-то, — раздается его ворчливый, но довольный голос. — Я уж думал, вы с эти моментом еще полжизни тянуть будете».

Я едва сдерживаю улыбку. Нет уж. Мы бы провели церемонию сразу же после коронации, но тогда оказалось слишком много вопросов, ответы на которые пришлось искать, поэтомы мы отложили. Потом еще раз отложили, а когда Совет предложил отложить в третий раз, мы оба громко прокричали: «Нет!».

Ярика подходит ко мне, и я беру ее руки в свои. Они теплые, живые, чуть подрагивают от волнения. Но в глазах — решимость и отражение той же любви, что плещется в моих.

— Ты самая красивая женщина во всех мирах, — шепчу я, не в силах оторвать взгляд от ее губ.

— А ты самый нетерпеливый дракон, — она чуть улыбается, и в ее глазах пляшут озорные искорки. — У тебя глаза горят так, будто ты хочешь украсть меня прямо с церемонии.

— Именно это я и планирую, — чуть слышно отвечаю я.

Жрец меняется в лице, услышав меня, и быстрее начинает что-то говорить. Но слова пролетают мимо. Важно лишь то, что происходит между мной и Ярикой, только ее тонкие теплые пальцы в моей ладони, только наша близость.

Мы произносим церемониальные клятвы, обмениваясь браслетами.

Я едва нахожу силы дослушать жреца, а потом притягиваю к себе мою ящерку и упоенно целую. На короткий момент есть только ее вкус — малины и магии, только жар ее кожи и стук наших сердец, бьющихся в одном ритме.

«Ох, — раздается в голове голос Иридана, и я он закрывает лапками глаза — хотя один глаз все равно подглядывает. — Я сейчас покраснею! — и он действительно краснеет. — Но… ладно. Вы красивая пара. А ты хороший дракон. Допустим».

Щеки Ярики пылают, губы припухли, а в глазах — океан счастья. Такой и должна быть моя любимая. И я сделаю все, чтобы этого счастья оказалось как можно больше.

— Нам пора, — шепчу я, склоняясь чуть ближе к Ярике. — Думаю, с празднованием они и без нас справятся.

— Это странное начало правления, — хитро улыбаясь, говорит ящерка.

— Это единственный день, когда я украду тебя, — произношу я.

Мы выходим к середине площади, чтобы поприветствовать всех теперь как законные супруги. А потом пользуюсь моментом, превращаюсь в дракона и опускаю для своей жены крыло. Под ликование толпы она поднимается ко мне на спину, и мы взмываем в небо.

Да, я привязан к этим горам, но я свободен. Потому что у меня есть моя Ярика и вся жизнь для нее.

Летний зной заливает террасу нашей летней резиденции, напоенную ароматом цветущих роз и горных трав. Где-то внизу шумит водопад, даря прохладу, но мне не хочется уходить в тень.

Я сижу на плетеным диванчике и наблюдаю за тем, как Райн заливается смехом. Он прыгает на Адреаса, который, закатав рукава легкой льняной рубашки, лежит прямо на траве.

— Папа, выше! — командует маленький принц, и Адреас, используя простейшее плетение левитации, подкидывает сына в воздух, тут же бережно ловя его обратно.

— Ничего, скоро и сам летать будешь, — смеется мой дракон.

— И буду обгонять тебя! — уверенно заявляет Райн.

Весенний, яркий, непоседливый, с ледяными глазами Адреаса и темными, чуть краснеющими к концам волосами. Наследник истинной крови правителей Айкидонии — доказательство того, что мы точно все сделали правильно, что Адреас имел полное право на престол, а я — на счастливую жизнь с любимым.

— Ну не так уж и скоро, — замечаю я, поглаживая сидящего рядом Иридана.

К счастью, он перестал расти, но не растерял своей иронии.

«Мелкий дракон растет, — звучит в моей голове его голос. — Вчера он пытался превратить мой хвост в морковку».

— Ты поэтому сегодня оранжевый? — спрашиваю я хамелеона. — А если он захочет превратить тебя во что-то другое?

«Тогда ты меня спасешь, — отвечает Ири. — Тебе же не нужен фамильяр-луковица?»

Он, лениво приоткрывает один глаз, наблюдая за моей реакцией. Я смеюсь, и этот звук тонет в шуме открывающегося портала.