Под прицелом. Личное дело генерала Ханина - Виктория Борисовна Волкова
– Да, я сейчас! – откликаюсь, не задумываясь.
Вернувшись в спальню, надеваю простое хлопковое белье. Николай не любит, когда я ношу кружевные комплекты.
Да их и нет у меня. Когда-то покупала, но муж их все выкинул.
Достаю из шкафа синий брючный костюм и шифоновую блузку.
– Нет. Надень лучше платье, дорогая. С длинным рукавом, – взяв меня за руку, указывает на красные полосы запястья. – Ты все-таки женщина, а не электроовца, – усмехается криво.
Красивое лицо на долю секунды превращается в уродливую маску.
– Какое? – спрашиваю, сдерживаясь из последних сил.
– Реши сама, – огрызается муж. – Или я и тут должен за тебя думать? – роняет в сердцах.
А у меня кровь стынет в жилах.
Зачем? С какой целью Николай постоянно делает из меня недееспособную дуру? Что ему это даст? На долю в его компании я не претендую. Имущества у меня своего нет. Малышку он не любит. Что тогда?
Думаю, и не нахожу ответа.
«Что же ты затеял?» – спрашиваю у нашей свадебной фотографии.
«Поговори с Кирой! Может, она придет на помощь! Должен быть выход!» – вопит здравый смысл.
Да, наверное.
Уже на работе подбираю нужные фразы. И обрываю саму себя. У меня не получится. Просто язык не повернется. Не смогу рассказать даже близкой подруге о своей семейной жизни. О побоях, об издевательствах.
Во-первых, стыдно. Во-вторых, опасно
Если только… узнать через нее телефон генерала и попросить о помощи. Он же не откажет, правда? Я ему все-таки жизнь спасла.
Глава 12.
Глава 12.
Вслед за Златой спускаюсь в хранилище. Она идет деловито, спокойно. Только ключи в руках бряцают. Да еще рукава поправляет.
Нервничает?
Вроде я ничем не обидел…
Почему так?
Пялюсь на идеальную фигуру, стройные ножки. Красивая девочка. Такая нежная, правильная, что сердце щемит.
Кошусь в зеркальные отражения дверей. И самому смешно. Такой кабан здоровый и она, птица мелкая. Так и хочется оберегать… К себе прижать и не отпускать.
Но я ж большой грозный дядька. Всякой фигни себе напридумывал. А она не в курсе моих фантазий.
«Как бы не спугнуть, Сева!» – предупреждаю себя.
Сворачиваю вслед за Златой в полутемный коридор. Проходим в самый дальний конец здания. Злата щелкает выключателем, и над серой металлической дверью зажигается яркий свет. По глазам режет.
– Простите… Тут замки сложные… Сигнализация. Вот и поставили, – словно извиняется она.
Да я знаю. И уж точно никому претензий не предъявляю. Хорош бы я был…
Злата один за другим умело открывает замки. Они прощелкивают с тихим металлическим скрежетом. Потом тянется к кнопке сигнализации специальным брелоком.
«Все правильно. Защита хорошо организована», – отмечаю про себя. В нашем деле каждая бумажка на вес золота…
Осекаюсь на полуслове, когда невесомая полупрозрачная ткань сползает в сторону, повинуясь закону всемирного тяготения.
Что за хрень? Твою ж мать…
Как пришпиленный, смотрю на тонкое девичье запястье. Пялюсь на красные пятна, браслетом опутавшие руку.
Какого?
На загривке шерсть поднимается от ярости.
Выдыхаю, стараясь сдержаться. Тут камеры кругом. И наверняка зав архивом наблюдает за нами. Злате точно не нужны пересуды.
– Прошу, – распахивает она тяжелую сейфовую дверь. Пропускает меня вперед.
– Только после вас, – бросаю шутливо. А у самого внутри полный раздрай.
Что там у нее происходит дома? Что там этот Червь вытворяет? И по какому праву?
Кадык ходит как заведенный. В груди скапливается воздух, и кажется, дышать нечем. А в районе солнечного сплетения уже образуется противная пустота. Верный предвестник ярости.
Пропускаю даму вперед. Прикрываю тяжелую дверь.
– Надо закрыть изнутри. Таковы правила, – поясняет Злата, подлетая к двери. Тоненькими ручками двигает засов.
И снова рукава блузки сползают вниз, обнажая запястья.
Мы стоим рядом. В полушаге друг от друга. Чувствую дыхание Златы и не выдерживаю.
Одной рукой захлопываю дверь. Другой хватаю Злату за локоток.
– Что это? Откуда? – смотрю на нее в упор.
– А-а-а… это… – подбирает она слова. – У меня аллергия… на антибиотики… так проявляется, – отводит взгляд.
– Злата Владимировна, – зову тихо. – Скажи мне правду, – нависаю над девчонкой. А она дрожит от страха.
Это мне о ней все известно. А я для нее посторонний человек. Подумаешь, один раз в туалете столкнулись.
– Вам какие документы нужны? Внутренние номера сшивов есть? – первой стряхивает оцепенение. Отходит в сторону. Включает допотопный компьютер.
Садится за стол, а я опускаюсь на стул напротив.
– Знаешь, – сверлю взглядом. – У меня тоже аллергия, – усмехаюсь криво.
– Очень вам сочувствую, – мямлит девчонка. И снова одергивает дурацкие рукава. Привычно закрывает руки.
Твою ж мать…
– На ложь аллергия, Злата Владимировна, – заявляю категорично. – Не люблю, когда врут.
По лицу девчонки бегут красные пятна. Пальцы дрожат.
А она молчит, стиснув зубы. Партизанка хренова.
– Я могу тебе помочь, – беру ее руки в свои. – Я хочу тебе помочь, – выдыхаю хрипло. – Ты мне жизнь спасла, девочка. Вот я и пришел тебя отблагодарить. Но я вижу, ты сама не справишься, – говорю мягко.
Уговариваю открыться. Иначе никак. Я, конечно, со своей стороны могу башку открутить этому Червяку. Но если она его любит и согласна так жить, любая помощь будет бессмысленна. А я еще крайним останусь.
Девчонка молчит. Только тихо плачет, беззвучно. Так бывает от полной безнадеги и отчаяния.
– Он сказал, что меня никогда не отпустит, – всхлипывает она. – Он все контролирует. Я не смогу вырваться. И даже не знаю, что делать? Нет никакого выхода, – причитает горько. Всплескивает руками.
– Ну, выход всегда есть, – вздыхаю философски.
– Только в окно, – усмехается она горько.
А меня до костей пробирает от ужаса. В каждой шутке лишь доля шутки, мать его… И если девчонка об этом говорит, то сколько раз она в мозгах перекручивала эту идею?
– Это ты брось, – бодаю головой воздух.
– Нет, нет, к слову пришлось, – поднимается она из-за стола. Поправляет на автомате серенькую юбочку. – У меня дочка маленькая. Мне нельзя, – прикусывает губу.
«Значит, только дочка держит», – мысленно крякаю от досады.
Что ж так? Ты молодая, красивая! Жить бы и жить… Что ты там надумала, Злата? Я не позволю. Не смогу тебя отпустить.
Вглядываюсь в заплаканное личико. И больше всего на свете хочу стереть печаль и слезы. Попробовать на вкус маленькие сочные губы.
Глава 13.
Глава 13.
– Справимся, – мотаю головой. – Я не знал… Пришел тебя поблагодарить… Ты мне жизнь спасла, Злата Владимировна.
Снова беру ее руки в свои. Целую пальцы.
– Да не надо ничего. Любой на моем месте поступил бы так же, – охает она. Но пальцы не одергивает.
Так и сидим. Смотрим друг на друга.
Ах,