Затмение; Год 1666 – Часть 4 - Нора Ольвич
Я правильно поняла? Ведь когда он жив, Её ещё нет, а когда Она наступает, то уже нет Его. Что по этому поводу думает Святая церковь, вы будто отвергаете загробную жизнь и судный день? Вы вводите меня в искушение.
— Но ведь всё в руках Создателя, мадам графиня. В том и уникальность Вселенной и Господа нашего. Ведь нас таковыми создал Господь. Посмотрите, как его творение идеально. Я преклоняюсь перед такой божественностью Творца. Мы знаем о своём уходе, и к этому осознанно готовимся всю свою жизнь, почитая Отца и Сына, и Святого Духа при этом, не так ли, ваша светилось?
— Во истину так, аминь, ваше преосвященство. Во истину так… Я просто женщина и такие размышления для меня в новость. Однако я благодарна вам, за то, что вы доверяете мне свои взгляды.
Он был умён и опасен, владел несколькими языками, и был красив. А ещё был обвенчан… со Святой Церковью, разумеется.
Его преосвященство кардинал Туссен де Форбен-Жансон прибыл по первому зову матушки-настоятельницы Софии, урождённой баронессы Глории Мари-Софии де Форбен.
Его двоюродная сестра, что по собственным убеждениям, в юные годы, удалилась когда-то от светского мира, в своём послании была явно обеспокоена, что он не успеет и госпожа графиня, соседствующая с монастырём, уедет в своё северное имение так и не передав церкви собственность в Провансе.
«— … ваше преосвященство, дело весьма щекотливое и я прошу вас поторопиться, оставьте свои дела во Флоренции на время. Мадам графиня по только ей одной известной причине не хочет оставаться во Франции, она урождённая д» Фуркево и только на исповеди женщина доверяет мне некоторые тайны своего рода.
У неё на воспитании находится юная графиня Каталина Рене Мария Валь-де — Эсе ла Куэва, потомок трёх враждующих между собой семей. Испанские герцоги дель Альбуркера, венецианские благородные синьоры Торризи и французский род д' Фуркево соединились в этой прекрасной девушке, рождённой на дальних островах Ост-Индии.
Ей около шестнадцати лет и вдовствующая графиня делла Гутьеррес, дав ей прекрасное образование, согласно завещанию второй герцогини Немур, собирается вновь отправиться с семьёй в Шотландию.
Учитывая, что сама она ещё достаточно молода, но, почитая память супруга, не желает вступать в новые брачные отношения. Уединённое проживание в северном имении её вполне устраивает. Она желает передать имение в Провансе Святой Церкви, считая это богоугодным делом.
Единственная её просьба — это достойный уход за усыпальницей последнего барона де Беккариа и его супруги, что покоятся недалеко от монастырского храма'…
Являясь доверенным человеком Людовика XIV, которого король совершенно недавно отправил послом в Тоскану, чтобы восстановить отношения со своей двоюродной сестрой Маргаритой Орлеанской, женой Козимо III Медичи, великого герцога Тосканы, и зная про нравы двора не понаслышке, он с изумлением наблюдал за жизнью благородных дам, которых представила ему мать-настоятельница.
Одетые практически по моде прошлого столетия, они всё же отличались от дам на портретах в галереях, а также от кокетливых особ при дворе правителей Франции и Тосканы.
Конструкции нарядов были другие, на первый взгляд всё так же и всё же, что-то ускользало от внимания кардинала. По-другому было многое.
Лоск и ухоженность, изумительные украшения, подобранные под каждый наряд, уверенность в поведении и тайна, что окутывала невидимым флёром эти создания.
Он ощущал это.
Казалось, его, этот таинственный флёр, можно было потрогать руками, вздохнуть, наслаждаясь, как несравненный аромат, что витал вокруг графини.
Знание иностранных языков, в том числе латыни, миро расположения и множество других наук. Донны были удивительными, и в то же время весьма зависимы от молитв, воскресных служб и исповедей. Сказывалось монастырское воспитание.
И он каждый раз собирался заговорить. И не решался…
Это было впервые в его жизни. Как рыцарь-госпитальер он слышал про род д' Фуркево, но как сказано было, выше не решался задавать какие-либо вопросы молодой женщине, что, доверившись его церковному сану, была открыта с ним, почтительна несмотря на его совершенно не почтенный возраст.
Они верно были ровесниками. Прекрасная графиня так похожая на женщину, что смотрела с портрета глазами, наполненными жизнью и небывалой энергией, была для кардинала словно наваждением. Какая разница какое количество лет она радует Создателя и эту грешную землю своим присутствием?
Главное, что она совершенна.
Но время шло, и судно графини ушло в рейс в порт Марселя для ремонта и подготовки к дальнему плаванью к Северным морям.
Важные депеши были отправлены королю Людовику, а слова, необходимые, так и не были сказаны.
Эта прогулка должна была стать решающей.
Няни катили близнецов в специальных детских тележках. А юная графиня Каталина время от времени, беря на руки маленькую девочку, виконтессу Бланш показывала ей лавандовое поле вдали.
Малышка довольная смеялась, но внимание её часто было сосредоточенно на мадам Дениз, что заменила ей матушку. Всё семейство в сопровождении кардинала отправилось на воскресную службу.
Как говорилось, шевалье Ноэль и граф Эдуард недавно отправились в рейд. Дамы же под охраной гвардейцев и с поднятым мостом над глубоким и широким горным рвом, что отгородил их от внешнего мира, чувствовали себя в полной безопасности.
— Ваша светлость, — взгляд кардинала остановился на донне Каталине, что, смеясь, кружила ребёнка. Её ножки ловко мелькали будто в танце из-под укороченной юбки провинциального и деревенского на первый взгляд наряда. И только дорогое венецианское кружево, не в виде рюшей и оборок как у многих, а полностью нашитое на безукоризненный лиф и нижнюю юбку, прикрытую верхней из самого лучшего качества льна, выкроенную странным образом, очень пышную и струящуюся, давали понять, во сколько обошёлся сей наряд.
— Синьоры Торризи…
Мадам графиня остановилась, её серые глаза стали словно остриё клинка. Дрогнули ресницы и брови, нахмурившись, сделали даму странно печальной в этой её строгости.
«— … она изменчива, будто сама Вселенная».
— Я готова говорить с вами, ваше преосвященство. Я знала, что мы коснёмся в наших беседах этой темы, ведь матушка София, да продлит Господь её годы, мне рассказала о поборах, что были учинены этим венецианским семейством. Я понимаю, что жизнь при дворе дорога. Но если она тебе не по карману, живи скромнее. Не стоит грабить монастыри.
— Версаль полнится слухами, их имя замешано в историю, связанную с ядами. Поговаривают, что дон Армандо Витторе делла Торризи имеет не только плотскую связь с юной мадемуазель, маркизой де Бренвилье. Видимо, он обучает её не только науке, как удовлетворить самого взыскательного любовника, и даже не одного в одном алькове, но