Затмение; Год 1666 – Часть 4 - Нора Ольвич

Его губы, ловя её дыхание, шептали о том, что настоящая любовь не терпит отлагательств, что интриги как змеи, а истории о тайнах их рода витают в воздухе слишком при многих дворах Европы, что им как рассвет каждый божий день, необходим этот брак, что её присутствие рядом это дар свыше. И он вздохнуть не может без неё. Слова любви слетая долгожданными фразами, тревожили всё более разум княжны.

— Донна, моя повторите, что вы согласны. Графиня не откажет нам. Венчание в часовне монастыря св. Франциска, оно должно состояться как можно быстрее.

Застыв статуэткой, словно хрупкое мраморное изваяние, она кивнула, и непозволительно близко их тела замерли в безмолвии. Голова девушки склонилась на сильное плечо мужчины в немом согласии и трогательном переживании. А он как когда-то уже, не смел обнять и прижать её к себе. И возможно сорвать первый….

И ангел, пронзив их сердца своими стрелами ещё в прошлом веке, шептал, спрятавшись за колонной.

— Ну, поцелуйтесь же…

Глаза князя на портрете, они будто утратили свою живость, исчезли свет и тьма с него навеки,

Душа оставила сей образ навсегда,

Застыло масло на холсте. И будто ветер…

О переменах бредил, находясь во сне.

И нетленное изображение, созданное талантливым художником, осталось для потомков навсегда только лишь изображением.

* * *

В тихом уголке прованской природы, аккуратно касаясь и скользя по нашим взволнованным лицам, ласковый ветерок с гор, нежная прохлада и аромат лаванды, свидетелями проникая в каждый уголок души, должны были запечатлеть вместе с нами нечто прекрасное…

В старинной часовне, возле монастыря святого Франциска две влюблённые души готовились к таинству.

Их чувства слились воедино. С того самого дня.

Объяснившись. Они разлучались только на ночь.

Наше расселение и распределение домиков, стоящих в имении под защитой крепостной стены, между семей рыбаков промелькнуло просто очередным фрагментом во множестве дней.

Всё словно замерло в ожидании.

— Тихое венчание. Только наша семья. Только посвящённые.

Шептала скромно невеста.

— Наши души венчаны. Мы только перед судом людским…

Он возвышенный, стоял рядом, будто олицетворяя всё благородство рода, которому принадлежит.

Их руки не размыкались.

За старинными алтарными решётками, отделанными золотыми узорами, мать — настоятельница терпеливо ждала момента, когда два сердца провозгласят свою вечную любовь. Покровительство святого Франциска, словно наблюдавшего за происходящим, было ощутимо нами. Он будто замер на хорах таинственным мужчиной в маске.

И когда наконец княжна и граф обменялись тихими, ясными обетами, и в часовне запел голос послушницы, который будто приоткрывал врата в прошлое, унося каждого слушателя к недостижимым высотам, мы, конечно же, поверили.

В который раз в то, что души бессмертны, они ищут и находят друг друга.

Несмотря ни на что.

* * *

А далее будни. Они были разные. Наполненные трудами и заботами о близнецах. А ещё мыслями о происходящем вокруг нас.

Долгие беседы с настоятельницей монастыря дали основание подозревать, что имение на законных основаниях действительно передано клану Торризи. Возможно, с разрешения короля Людовика.

— Глава рода в фаворе у правителя. Настоятельница утверждает, что видела документы на управление имением и держала их в руках. Мы окажем практически сопротивление королевской воли, если вступим в открытую борьбу. Я готова к военным действиям, но только не с королём Франции.

Дениза была озабочена. Мы с горяча сорвали людей с насиженных мест, обещая им безопасное место проживание. А на самом деле по сути, не можем предоставить таковых.

— Письма. Ваша светлость, вы обещали мне их показать. Переписку Венеции с Испанией, что не сгорели в соседском имении тогда… Думаю, что некоторые из них пора предать гласности.

Граф Эдуард с супругой внимали нашим тревогам. Мужчина после венчания менялся. Всё чаще я ловила себя на мысли, что беседую с кем, то кто очень похож на князя д' Фуркево. Он сделал короче волосы, будто мода, введённая Францией на длинные парики, была ему неприятна. Вконец избавился от кружев и мишуры блеска на камзолах.

— Моё предложение не так просто, как кажется. Всё нужно разыграть как по нотам. У нас на руках есть завещательное письмо, составленное её светлостью первой герцогиней Немур, и ему действительно более ста лет. Графиня делла Гутьеррес является прямой наследницей и это не подлежит обсуждению.

Я держала паузу, перед основным аккордом.

— Ваша светлость, вы должны передать, как единственная владелица, поместье святой церкви. Оформить дарственную грамоту монастырю. Это очень богоугодное дело. В данное время монастырь уже не может вместить всех своих послушниц и монахинь, их строения ветхие и требуют ремонта. Вспомните, мы всё равно собирались перевезти многое из… имущества, что принадлежит нашему роду и находится в этих стенах, в Шотландию. Я так думаю, что время настало.

Дениза упрямо нахмурила брови, выражение её лица говорило о многом, она явно испытывала негодование. Внутренняя сила и решимость помогали ей сдерживаться, и всё же…

Женщина не собиралась покоряться. Тем более, Торризи.

— Дорогая, проиграйте битву, с тем чтобы выиграть в будущем бой.

Моя спокойная улыбка словно гасила в ней гнев. Успокаивала и дарила уверенность. Она будто обладала магической силой, способной потушить пламя страстей:

— Услышите меня, графиня. Вы же должны понимать, что Ватикан не упустит такой лакомый кусочек, как эти земли. Мать-настоятельница, не так проста, как кажется на первый взгляд. Мы предоставим ей материалы для того, чтобы её борьба с венецианским кланом увенчалась успехом. Она несомненно влиятельная особа в своей среде. Поборы Торризи возмутили её, уверяю вас, она будет бороться. Мы же покинем имение, забрав с собой всё, что посчитаем нужным. Как, впрочем, хотели и ранее. Предоставим сильным мира сего решать эти вопросы.

Таким образом, мы чужими руками, поправим ситуацию, успокоим венецианцев Торризи, наведём относительный порядок при дворе Людовика XIV. Это шутка, конечно, но влияние Венеции на мнение правителя становиться чрезмерным. Об этом говорят даже на рынках в порту Марселя.

— Вы оставите свою ферму донна Каталина?

Я вздрогнула от этого голоса. Вопрос прозвучал неожиданно. Сеньор Эдуард, он смотрел на меня взглядом человека, покинувшего меня много лет назад. Мурашки пробежали по спине.

— И, да и нет, ваша светлость. Мне придётся передать всё дело монахиням. Или оставить рыбацким семьям, ничего не меняя в этом. Нам некуда перевезти ферму. В Шотландии слишком холодно