Затмение; Год 1666 – Часть 4 - Нора Ольвич
Она кружила по большой комнате, под шелест переливчатого шёлка на своих юбках, который всё сильнее раздражал её. Пламя свечей трепетало, на улице сгущались сумерки.
Ещё один день, прожитый совершенно не так, как нам бы хотелось, подходил к концу. Подойдя к распашной на две стороны большой двери, Дениза заперла её на засов.
«— … не припомню его с прошлого раза, хотя разве всё упомнишь, столько лет прошло».
А между тем, я была уверена такое произведение искусства, как это, работу местного кузнеца, выкованную в стиле барокко, с головой льва, напоминающей молот на дверях главного входа в Шотландии, я бы обязательно не забыла. Ведь заметила же я мысленно сразу, что багет на раме портрета баронессы изменился…
Наши взгляды с Дениз схлестнулись в порыве не мысленных догадок.
— Зачем ты заперла нас в гостиной?
— Каталина, я попробую оттянуть на себя портрет этой дамы, засунь под него руки и проведи ими по стене, а также по оборотной стороне холста.
— Что ты хочешь там найти, Дениза?
— Послание от дядюшки, могу назвать его настоящее имя. Я устала от этого чувства опасности. Его даже дети осознают. Вспомни, когда они последний раз улыбались!
— Не смей! Не буди лиха. Его имя, то которое он сам мне назвал когда-то.
— Вся эта история со рвом и мостом в имении, я не поверю, что такой человек, как он не обеспечил себя и маркизу дополнительным безопасным убежищем в случае прихода незваных гостей. Смысл держать оборону, если нам в принципе невозможно долго находиться во Франции.
Итак, послание было. В виде листа, сложенного в несколько сгибов и карты, приклеенной к оборотной стороне древнего холста с портретом известной нам дамы. У Денизы просто нюх на тайны.
Дядюшка был немногословен и, как всегда, краток.
Нужно было выбираться потаённой горной тропой, на которую можно было попасть, миновав поросшую высокими елями ту самую поляну с источником и последним приютом отшельника.
Пробираясь по ней согласно плану подножиями гор, в конце концов, можно было выйти на почтовый тракт, который должен был вывести нас к княжеству Монако. Согласно полученным данным на окраине густо населённого посёлка, что состоял из богатых, уединённо стоящих вил на скалистом берегу Лигурийского моря, у супруга маркизы Анны был в собственности дом, в котором, несомненно, можно было укрыться на продолжительное время от любого вида преследователей.
Главное, чтобы те не знали об этом месте нахождения.
* * *
Трудно было предположить, чем закончится наше путешествие верхом с годовалыми детьми и беременной женщиной в горах. Вдали от цивилизации, в лесах в холодное время года. Но мы не могли дожидаться, когда гвардейцы короля доберутся до нашего имения в поисках укрывавшихся подельников и родственников благородных синьор Торризи, которые стали давать показания в Бастилии.
Часто в своих рассказах, что они пели под воздействием услуг палача, вспоминали во всём виноватую всемогущую графиню делла Гутьеррес. А тихое имение в Провансе, словно хранитель тайн прошлого. Его башня вздымалась к небу, кажется, что она самостоятельно сплетена из воздуха и низких кучевых облаков. Этот замок был местом, где закручивались порой самые ожесточённые интриги и замыслы, и сегодня именно он скрывал беспомощных женщин с детьми и малочисленной охраной.
* * *
Итак, дело под названием «эликсир наследства» и причастным к нему отравителям набирало обороты, и нужно было быть наивными девами, полагая, что оно не коснётся нас.
Как никогда стали понятны спокойные улыбки в последнее время аббатисы Софии, её прикрытые глаза, которые, будто выжидая чего-то, боялись выдать тайну.
Мы понимали, что если потянут эту ниточку, всплывёт и то, что мы потомки той семьи, о которой нынешний правитель Франции, думаю, вспоминать и вовсе не хочет. Пускай незаконнорождённая ветвь, но заговор приписать нам можно запросто и казнить на потеху толпе в Париже, возложив на нас все грехи.
Мысли одолевали не самые приятные, они грозили перерасти в панику.
Месье Дюран шептал о новостях, добытых им в порту и, говорил, что видел вроде знакомые очертания судна возле пристани в темноте, но было оно под флагом Франции и название было другим. Находилось оно под арестом, как, впрочем, и многие другие подлежало досмотру. И он не рискнул окликнуть кого-то с галеона, опасаясь быть взятым под стражу.
— Я не смог бы тогда передать вам ваша светлость, сведения о том, что нужно нам покинуть имение, необходимо купить в селе тот бот, что рыбаки гоняют в Марсель с рыбой и уходить морем.
— Куда? Месье Дюран. Выдержит ли это судёнышко стольких людей в открытом море? Океан неспокоен, беженцев, по моим предположениям, много сейчас. Бегут не только из Парижа подозреваемые в гаданиях и составлении ядов. Слышала, что начались притеснения протестантов, король Людовик готовится отменить Нантский эдикт.
Мадам Дениза не выходила из кабинета. Её перо порхало над листами чистой бумаги, плавился воск свечей и сургучной смеси для установки печатей рода.
— Что ты пишешь так долго дорогая, думаю, что следующей ночью нам необходимо покинуть имение.
— Миллион раз пожалела, что оформила дарственную этой монастырской гадине, как я не разглядела её сразу?
— Не грешите, ваша светлость. Она аббатиса.
— Это не мешает ей быть… такой, о которой я только что говорила. Но ничего… В дарственных документах, что я отдала представителю святой церкви значиться только замковое строение на холме. Копию этих документов я уже ей отослала. И она ещё не поняла, что владеет только строением и рвом с мостом.
Двенадцати рыбацким семьям отойдут земли, их дома, что стали более жилыми после ремонта и прибрежные воды всего имения. В равных долях. Управлять всем будет совет старейшин, который будут избирать один раз в пять лет. Не зря я планы тогда чертила деревушки и твоей фермы по выращиванию устриц. А верхняя поляна с источником и елями до самых гор останется за нашей семьёй.
Эту мою волю я также отослала в монастырь. Данный факт ускорит необратимый процесс: враги нажиты, в который раз. И нам действительно пора уезжать.
Весь следующий день и ночь прошли в трудах. Жалко было оставлять портреты предков. Обёрнутые в ткани и заколоченные в ящики, они все были спущены в сухое подземелье. Тайники мы вычистили, составили описи драгоценностей и огромного семейного запаса в золоте.
Это был безумный риск. Сумки с женским тряпьём и