Затмение; Год 1666 – Часть 4 - Нора Ольвич
Он просто терял нить рассуждений зачем это ему. Вовсе ни к чему, и этот вопрос совершенно неважен. Он сжёг послание своей сестры, монахини Софии. Ведь главным было, конечно же, его открытие и то расследование, с которым он помогал следователю Дегре и Габриелю де ла Рейне — генерал-лейтенанту парижской полиции. Это был только его успех. Как умно он тогда поступил, расследуя в монастыре визит венецианцев.
Дело о ядах надолго отравило жизнь Людовика XIV. Этот могущественный монарх, что правил практически половиной Европы, внезапно осознал своё бессилие перед злом и моральным упадком своего двора. Зло которое он намеревался искоренить, оно стояло рядом возле его трона и льстиво улыбалось доверчиво, заглядывая глазами друга в его королевские очи.
Слишком уж позорно близко к его трону стояли главные подозреваемые…
Торговля приворотными снадобьями и ядами, с помощью которых французские аристократы получали наследство от состоятельных родственников и даже пытались обеспечить себе участие короля.
Гадания на атласах звёздных карт и составлений по ним линий судьбы. Предсказания, в которых использовалась кровь младенцев, убитых рукой заказчика, распутство и похоть.
Задачей его преосвященства было найти вдохновителей всего этого зла и кощунства. На плахи и костры на Гревской площади в Париже всходили мелкие гадалки и ворожеи, аптекари и прочий люд, причастный к алхимии.
Но заговор был на самом верху, он зрел словно, нарыв на теле прекрасной Франции. Людовик XIV хотел выжечь змеиное гнездо отравителей, но чуть было не обжёгся сам… поняв вдруг всю правду о многих своих любимчиках при дворе, которых пришлось упрятать в подземелья Бастилии на пожизненный срок, учитывая их благородное происхождение.
Исповедники собора Парижской Богоматери всё чаще доносили властям, что большая часть тех, кто исповедуется им в течение более или менее долгого времени, признаются, что кого-то отравили. Медицинская наука продолжала находиться в зачаточном состоянии, так что установить, что больной умер от яда, было почти невозможно.
Между тем приобрести «эликсир наследства», как тогда называли отраву, было проще простого, благо в Париже проживало множество знахарей, алхимиков, колдунов, гадалок и прочих носителей тайных знаний. Заезжий иностранец отмечал, что в столице Людовика XIV «алхимиков больше, чем порядочных аристократок». И почти все они либо сами умели готовить яды, либо знали, у кого их можно достать.
Итак, в результате следствия виновные просто в ночи исчезали из своих имений и дворцов. А многие в спешке бросая всё, покидали страну.
Но тот, что был причастен к главному заговору, тот, кто поставлял основные ингредиенты «эликсира наследства» в Париж через подставных лиц; Он и его родственники уже начали давать показания…
Его Величество отказало властям Венеции и Испании в выдаче государственных преступников, которые вскоре будут тайно казнены в своих камерах.
Род Торризи и дель Альбуркера, они станут такими немногочисленными и совершенно не на слуху, будто стыдно о них будет вспоминать сильным мира сего.
Глава 8
Находясь по-прежнему в Провансе в начале ноября, уже из-за нестабильной погоды, дождей и мистраля*(сильный и холодный северо-западный ветер, дующий с гор) мы решили перенести выезд из имения, которое было будто уже и не наше, на неопределённый срок.
Всё чаще мы ловили вопрошающие взгляды аббатисы, что готова была переселиться в уютные покои великолепного дома на холме хоть сегодня.
Главной причиной нашего промедления как вы уже верно догадались было — безызвестное нахождение мужчин, что ещё перед отбытием кардинала-де Форбен-Жансона покинули имение. Наш галеон по самым грубым подсчётам должен был вернуться ещё месяц назад. Пребывая всё время в напряжённом состоянии и сильно волнуясь, мы практически не покидали дом. Тревожные мысли постоянно возвращались к загадочному исчезновению судна.
Каждый раз слыша, что горизонт чист, графиня делла Гутьеррес задумчиво смотрела в огонь, что, разгораясь всё сильнее, реагируя на тягу в дымоходе, в главном камине усадьбы, согревал всех нас.
Расспрашивая местных мужчин, что возвращались с рыбных торгов в порту Марселя, не могли уяснить, отчего многие суда, стоят задержанными и к ним учинены досмотры гвардейцами короля.
Торговля шла бойко, и рыбаки два раза на неделе отвозили свежий улов на постоялый двор в порту, где очень часто обедал служивый люд.
Однако и среди задержанных галеонов «Донны Каталины» в порту не было.
Вместо действительных рассуждений, которые могли бы пролить хоть какую-то истину на уставшие от догадок умы бедных дам в нашем лице, мы наталкивались на многочисленные легенды и предания, связанные с живописными местами средиземноморья. Речь шла, конечно же, о пиратах и таинственном капитане, который заключив сделку с дьяволом, чтобы обеспечить успех своего корабля, стал служителем потусторонних сил. В обмен на достижения капитан должен был предоставить дьяволу свою душу. Вскоре после этого незадачливый продавец душ и его команда исчезли, а корабль часто был виден пустым, рассекающим штормовые волны.
«— Корабль-призрак», — рыбаки крестились и поговаривали, что шквальный ветер с гор не к добру, быть сильным штормам, и дьявольское судно однозначно может появиться у наших берегов. Все галеоны при встречах с ним идут ко дну, на потеху морского дьявола.
* * *
Утренние недомогания мадам Элены стали ещё одной каплей в глубокой чаше наших тревог и волнений.
— Эдуард, где он, — шептала подруга, ловя взоры близких.
И завтрак превращался в самое тревожное время суток. А затем и обед, и ужин.
— Нельзя бездействовать, я решила отправить доверенного человека из охраны в Марсель, пусть разведает ситуацию. Месье Тибо Дюран — он уже как-то в Венеции сумел ловко нас вывести из определённых сложностей. Думаю, и сейчас он найдёт способ хорошо сориентироваться в том, что происходит на самом деле в порту.
Итак, ещё три дня, которые тянулись чередой нескончаемых мгновений, душевных метаний и тревожного ожидания.
— Хочется всё бросить и уехать в горы, — шептала мадам Дениза, ни на минуту, не покидая вконец ослабевшую Элену. Супруга графа Эдуарда безучастно лежала в глубине уютного дивана, прикрыв глаза. Мы могли только догадываться, чего ей стоили одинокие бессонные ночи. Она похудела, из глаз исчез огонёк счастья, личико осунулось за последний месяц. Огюстен всегда играл рядом, чутко опираясь спинкой на согнутые колени женщины. Они будто были одним целым. Он кушал и всегда засыпал подле своей крёстной, желая верно своим присутствием скрасить её положение.
— Отчего не даёт покоя баронесса д' Сов, её взгляд преследует меня даже ночью. Она словно хочет что-то сказать. Малютка Бланш любит сидеть