Случайная попаданка для дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

— Понимаю, — а что я ей еще могу сказать? — Именно поэтому ты сейчас здесь. Поэтому я даю тебе выбор.

— Выбор? — едва произносит она.

— У меня уже есть все доказательства, включая сверток с пузырьками, — говорю я, доказывая, что я действительно знаю. — Сама понимаешь, что содержимое я узнаю быстро.

— Зачем тебе это, Эриан? — Иргания хватает меня за руку. — Вспомни, как нам было хорошо. Вспомни, как мы упивались друг другом!

— Я помню. А еще помню, как ты не захотела марать свою карьеру браком с братом нестабильной. Так что изменилось сейчас? — холодно спрашиваю я.

— Все, — коротко отвечает она.

Впрочем, я знаю. И она знает: практически любой, кто теперь женится на Иргании, положит конец ее карьере, но она прекрасно знает, что я не стал бы. Вот и вся проблема. Она ушла от меня, чтобы построить карьеру, но хочет вернуть все обратно, чтобы ее сохранить.

— Ты прекрасно знаешь, что в моих руках то, что может поставить на тебе крест, — говорю я. — У меня есть условие: ты сейчас сама выходишь из комиссии, тихо уезжаешь и потом, если моему факультету потребуется помощь, ты ее окажешь.

Ее губы вытягиваются в безнадежное, отчаянное «о», а к глазам подступают слезы.

Я хочу добиться от нее письменного согласия, но дракон внутри издает дикий рык. Ярхаш! Я же просил Алессандру никуда не лезть!

Интуиция вопит, что все плохо, и энергетический шар не просто рану на мне оставит, он меня спалит на месте. Но тело реагирует внезапно быстро и четко: в ответ студенту вскидываю свою руку и концентрируюсь, как учил ректор. А что делать, если это единственное, что мне доступно?

Мы спускаем свои «заряды» почти одновременно. Где-то на полпути они сталкиваются, мой плотный огненный шар удивительным образом поглощает шар студента и рассыпается мелкими искрами.

Я только успеваю отметить, что они не попадают на книги, пожара не возникает, как меня откидывает еще одним магическим ударом. Более слабым, не смертельным, но вполне чувствительным.

Дыхание сбивается, в глазах темнеет, а грудь жжет. Когда прихожу в себя, понимаю, что лежу на полу. Рядом валяются несколько упавших с полок книг, а чьи-то тяжелые шаги становятся все ближе.

Пытаюсь собраться, чтобы встать и не ничком встречать того, кто вот-вот прекратит мои жалкие попытки хоть как-то взять судьбу в свои руки. Все, что выходит — это жадно втянуть воздух и закашляться.

Перед глазами появляются черные сапоги, меня подхватывают на руки, а легкие заполняет знакомый аромат сандала и черного перца. Ферст.

И вдруг становится так спокойно, что я кладу голову на плечо ректору и даже позволяю себе расслабиться. Сил осмотреться нет, но вокруг тишина… Что он сделал со студентом?

Ректор что-то бухтит недовольно, но… Пусть бухтит. Зато я в безопасности, к тому же я ничего не делала!

Снова накатывает это странное ощущение того, как неведомая сила меня расплющивает, превращает в плоскую фигуру, а потом все проворачивает обратно.

— Вот как тебя можно оставить хоть ненадолго одну? — почти рычит ректор, распахивает дверь в мою спальню и в три широких шага оказывается около кровати.

— Вот и мне тоже интересно, — ворча из гостиной, вставляет свои пять копеек Сильвио.

Я закатываю глаза, а Ферст напрягается и оборачивается. Что его так удивило?

— Что-то не так? Кто-то идет? — с трудом спрашиваю я.

Во рту к чертям все пересохло. Просто Сахара, не меньше.

— Нет… Показалось, — хмурится ректор и опускает меня на постель.

— Кажется, у нас проблемы… — как-то уж слишком напряженно говорит мой фамильяр, а ректор снова оборачивается.

— У тебя фамильяр… цветок? — спрашивает он, потом качает головой, словно отгоняет от себя эту мысль.

— Вот про то я и говорю, — снова слышится голос Сильвио.

Про что «про то»?

— Я должен тебя осмотреть, — Ферст касается раны на моей груди, и я шиплю, как капля воды на раскаленной сковородке. — Убью его… Щенок…

С пальцев ректора срывается несколько небольших светло-голубых шариков, которые начинают кружиться над раной.

— Держите себя в руках, ректор Ферст, — ворчит Сильвио.

В этот раз ректор просто щелкает пальцами, и дверь закрывается, отсекая меня от моего фамильяра.

— Ректор Ферст, про что говорит Сильвио? — выдавливаю из себя я, чувствуя, как жжение становится с каждым мгновением слабее.

— Эриан, — коротко говорит ректор, зажигая прямо над нами огонек.

— Что?

— Зови меня Эриан. С твоим Сильвио разберемся чуть позже.

Ректор помогает мне занять полусидячее положение с помощью подушек, а потом подает стакан воды со столика у кровати. Прохладная вода кажется просто невероятно вкусной, как будто в нее насыпали усилителя вкуса. Держу некоторое время ее во рту, а потом глотаю.

Так, ничего не выливается из груди, легкие на месте, сердце на месте… Ну что, жить буду?

— Что со студентом? — спрашиваю я, возвращая стакан.

— У тебя ожог на груди, а ты интересуешься, что с тем, кто на тебя напал? — меня чуть не сносит волной гнева.

Радует, что он направлен не на меня.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — отвечаю я. — Он дурак, он достоин наказания. Но не смерти же…

— Он жив. Как только удостоверюсь, что с тобой все хорошо, я разберусь с ним, — коротко отвечает ректор. — А сейчас потерпи.

Я не успеваю даже отреагировать, как он разрывает блузку на груди, освобождая рану.

— Да ты издеваешься, что ли⁈ — вырывается у меня, когда я подхватываю края, которые вот-вот откроют гораздо больше, чем я пока что готова показать ректору.

При этом я даже не замечаю короткую болевую вспышку, когда Ферст отрывает ткань от запекшейся корочки крови.

— Смотрю, силы возвращаются, — усмехается ректор. — Значит, до утра заживет. Еще где-то есть рана?

До утра? Удивленно осматриваю себя: нам бы такой уровень медицины. Хотя я уже не в первый раз об этом думаю.

— Больше ничего нет, — я упираюсь руками в кровать, чтобы поудобнее сесть.

Мои пальцы случайно касаются кисти ректора, и почему-то я краснею от