Случайная попаданка для дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова
Ксавье дергает плечом, но улыбку не спускает:
— Конечно же! — отвечает он. — Как иначе?
— И это правильно. А то вдруг комиссии потребуется, — Эриан опирается ладонью на стол. — Только до лазарета они еще не дошли, как ни странно.
— И то верно, — целитель даже перестает улыбаться. — Хотя, возможно, теперь, после отъезда геры Дроуфор они уже не будут так въедливо все проверять.
— Вы считаете, что расследование закончено?
— Кто знает, господин ректор, — Ксавье кидает на меня многозначительный взгляд и поднимается по лестнице к выходу из оранжереи.
Мы с Эрианом провожаем его взглядом, а я обхожу стол, опускаюсь в кресло и откидываюсь на спинку. Ноги совсем не держат, потому что колени дрожат. Козел.
Потом меня осеняет мыслью и до того, как ректор что-то произносит, я прикладываю палец к губам, а потом создаю плетение над цветком, которое по моему предположению должно «остановить запись».
— Что это? — Эриан осматривает ряд горшков, выставленных на моем столе.
— Мой эксперимент, — хмурясь, объясняю я. — Если Алессандра больше любила заниматься химией, то я — физикой. Даже несмотря на свое образование.
— Ты мне расскажешь о себе? — впервые интересуется ректор. — О себе настоящей.
Как же мне не хочется сейчас думать о том, что мне придется вернуться! Даже несмотря на все проблемы, которые тут валятся как из рога изобилия.
— Если захочешь. Но не сейчас, — я заглядываю в свои записи, провожу пальцем по зарисовке видоизмененного плетения, которое чисто теоретически должно запускать воспроизведение. — Я не пробовала ни разу, сейчас самое время.
Провожу рукой, выписываю в воздухе немного кривоватый знак, но из цветка воспроизводится наш с Ксавье разговор. Хрипло, сбивчиво, будто плохая телефонная связь, но слова и угрозы разобрать можно.
— Вот… — ректор сжимает кулаки до хруста и очень неприлично ругается. — Мразь.
— Зато есть какое-никакое доказательство его вины, — устало произношу я.
— Но тут и ты будешь замешана тогда.
— Эриан, по этому разговору можно только понять, что я собиралась доказать как-то, что факультет опасен. Это могли быть показания, отрицательные характеристики, какие-то жалобы на студентов, обнародование тех случаев, о которых вы замалчивали, наконец, — загибаю пальцы. — Зато прекрасно слышно, что Ксавье собирался меня подставить.
Ректор подтягивает к себе тетрадь с моими записями.
— Ты все это сама? — удивляется он, пролистывая все с самого начала. — Ты в этих достаточно сложных плетениях как рыба в воде. Как будто долгие годы изучала, как Алессандра.
— Нет… — качаю я головой, — тут просто есть определенные логические принципы, в чем-то перекликающиеся с наукой в нашем мире.
— Ты меня поражаешь, — он всматривается в мои последние зарисовки. — А вот тут, если немного изменить наклон, можно получить как раз почище звук.
Он берет перо и исправляет.
— В следующий раз попробуй, — Эриан наклоняется через весь стол, касается моего подбородка пальцами, приподнимая голову, и нежно, едва касаясь, целует. — Я не знаю, как уговорить тебя больше не собирать неприятности. Но больше всего меня бесит, что я не могу все время быть рядом.
Улыбаюсь этому, а потом вспоминаю про кольцо.
— Слушай, а кольцо?
— А что с ним?
— Ну ты же мне не просто так его дал? Ведь не следить?
Он отстраняется и усмехается:
— Я еще в тот момент должен был что-то заподозрить, — говорит ректор. — Следить оно помогает, конечно, хотя истинная связь работает лучше. Но это фамильный артефакт. Защита. Не безграничная по силе, конечно, но пару раз помогла тебе.
— Почему все так реагировали, когда видели его? Я еще отметила взгляд Ксавье, но тогда не придала значения.
— Потому что его дают только тому, кто дорог? — Эриан поднимает бровь. — Я отнесу цветок комиссии и намекну им, что стоит проверить документы и зелья в лазарете. Ксавье наверняка сейчас делает отчеты по проверке всех зелий. Он всегда эти отчеты откладывал на потом…
Ректор забирает росток и уходит. Я же, как бы ни хотела присоединиться, решаю, что это будет только во вред, потому убираю все остальные цветы в теплицу и возвращаюсь в свою комнату, застав там рыдающую Берту.
— Что такое? — захлопываю дверь и кидаюсь к ней. — Что-то случилось?
— Госпожа, — всхлипывает она, вытираясь простым льняным платком. — Я правда не хочу этого делать! Но ваш папенька…
Так… Я знала, что это просто так не закончится.
— Что он?
— Он прислал платье и грозится меня уволить и наказать за то, что я точно мерки не сняла, — снова всхлипывает Берта. — Господин сказал, что если не сделаю платье точно по вашей фигуре, он…
— Стой-стой! — глажу служанку по спине. — Какое платье?
— Свадебное! — дрожащим голосом говорит она. — А я не хочу! Вы же с ректором…
Служанка краснеет и закрывает лицо руками.
Да уж… Вот приспичило-то! И как «папенька» сам еще не приперся? Хотя надо сплюнуть, а то с него станется. Додумался, а? Платье прислать.
— Так, хватит сырость разводить, — строго говорю я, чтобы привести Берту в чувства. — Платье ушить — еще не замуж выдать. Так что давай тебя спасать, а переживать потом будем.
Служанка смотрит на меня тоскливыми глазами, но все же помогает мне раздеться, открывает коробку, лежащую на моем столе, и достает шикарное платье.
Еще даже до того, как Берта подгоняет платье по моей фигуре, я понимаю, что оно просто невероятно прекрасно. Платье выполнено из белоснежного атласа, с богато украшенным корсажем.
Пышная юбка струится к полу длинными складками, по всему подолу и краям рукавов тянутся тонкие кружевные узоры. Талию подчеркивает тонкий атласный пояс, украшенный драгоценными камнями, которые переливаются в свете солнца, словно капли росы.
Длинные, слегка пышные рукава из полупрозрачной ткани чуть присборены у запястий, создавая элегантный объем.
Платье красивое, наверное, безумно дорогое, но… В зеркале я вижу, что оно как будто отдельно от меня, оно не подчеркивает природную красоту Алессандры, наоборот, придавая ей какой-то обычности…
Мучиться приходится долго, даже несмотря на то, что Берта использует бытовую магию. Мы заканчиваем уже ближе к полуночи, когда служанка зевает уже каждые пару минут, да и меня почти не держат ноги.
—