(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Прикрыла глаза, сжала кулаки и досчитала до пяти, чтобы найти в себе силы натянуть улыбку.

— Да, отпустили чуть пораньше. Все хорошо, мам.

Про себя же молилась, чтобы голос не выдал то, что на самом деле творилось в моей душе.

Сняв сапоги и натянув теплые носки, потому что даже летом пол просто ледяной, я прошла в комнату, к кровати, на которой лежала мама. Чиркнула спичкой, и она ярко вспыхнула, выхватив из темноты изможденное лицо мамы.

Я помнила ее молодой, красивой. Да, с грустным взглядом, в котором было много боли и усталости. Но она была хороша, так что в каком-то из городов, где мы останавливались, ей булочник предлагал выйти замуж. Отказалась.

— Ты как?

Полотенцем, лежащим у кровати мамы, промокнула ее лоб, покрытый испариной. Опять жар. Да, он всегда проходит к утру, но вечером снова начинает мучить.

— Все хорошо, Яри, — слабая улыбка едва коснулась ее пересохших губ. — Мне кажется, я выздоравливаю.

Я кивнула, сделав вид, что поверила ей. Это у нас такая игра: говорим друг другу, что все хорошо, в надежде, что хоть кто-то из нас в это поверит.

Только в этот раз я слишком хорошо понимала, насколько все плохо.

— Тетушка Лесси заходила, — начала рассказывать мама и закашлялась. Я подала ей воды. — Сказала, что к ней племянник приедет. Говорит, красавец.

Опять мама за свое. Считает, что мне надо больше на себя времени тратить, а не сидеть с ней, не вкалывать, чтобы купить ей лекарства. Вот как ей было объяснить, что мне не до знакомства с красавцами?

И снова в голове всплыл взгляд холодных голубых глаз дракона, из-за которого у меня теперь нет ни денег, ни работы. Я очень хотела бы его люто ненавидеть. Но и сил у меня на это даже не было.

— Отлично. Я обязательно с этим племянником познакомлюсь.

Нет.

— Расскажи мне, как там на улице сейчас?

Мамина сухая ладонь легла на мою руку, а я чуть не вздрогнула, такой она была горячей. Ярхашева болезнь…

Дрожащее пламя свечи отражалось в глазах мамы, а я рассказывала ей о том, что уже появляются первые желтые листья, небо постепенно становится пронзительно-синим, а в воздухе уже висит запах приближающейся осени. Рассказывала и рассказывала, пока не уснула, положив голову на кровать рядом с задремавшей мамой.

А утром проснулась от стука: мне принесли письмо с гербом академии и золотой печатью ректора. Там была информация о зачислении и требование немедленно приступить к обучению.

Учеба в академии могла бы открыть мне многие двери. Даже на самом захудалом факультете. А при успешной сдаче первых испытаний я могла бы получить стипендию. Такую, с которой моя месячная зарплата в таверне и в сравнение никакое не шла.

И тогда я могла бы не бояться, что не хватит денег на лекарства, могла бы найти маме комнату получше, настоящую сиделку, хорошего лекаря.

Именно это заставило меня принять решение. Я понятия не имею, что бы делала, если бы не обнаружила, что Эйлин в карман моего плаща еще сунула пару серебряных монет. Но они были, и я посчитала это знаком.

За одну из них я попросила тетушку Лесси позаботиться о маме, а на другую, почти на всю, я купила единственное зелье, которое хоть чуть-чуть помогало облегчить состояние мамы.

Я не хотела ей врать, но и тревожить ее тем, что незнакомый мужчина просто так предложил учиться в академии, не могла. Поэтому я сказала, что в училище ошиблись, и я все же прошла. Решила, что открою ей правду позже, когда ей станет лучше.

Дрожащими руками перебираю документы, которые были в письме. Вытираю ладошки о грубую ткань старого платья и нахожу инструкции, куда мне идти. От центральных ворот через парк по аллее прямо до площади с фонтаном. Там башня с часами — ректорская башня.

— Ну что, Ири, — я проверяю своего фамильяра, устроившегося на плече, — идем в ловушку или к новой жизни?

Иридан моргает красным, потом зеленым, а потом вздрагивает. Ответ неопределенный. Говорят, что сильные маги слышат своих фамильяров… Ко мне это точно не относится.

Сворачиваю документы и убираю их в сумочку, чтобы не растерять по дороге, и смело делаю шаг вперед. Раз уж решилась, чего откладывать, правильно?

Если бы я еще знала, что для меня подготовила эта академия…

Территория академии впечатляет своими размерами. Я, конечно, знала, что она большая, но не знала, что настолько! Я верчу головой по сторонам и вижу высокие шпили, крыши разных форм, огромные витражные окна и… нужную мне башню с часами аккурат на другой стороне парка, расположенного при входе.

Под сенью деревьев почти не видно окружающих зданий, но я четко следую указаниям держаться центральной аллеи. Здесь гораздо сильнее пахнет осенью, чем в городе, а под ногами на дорожке, вымощенной камнем, то и дело попадаются опавшие листья.

Как бы мне ни хотелось не привлекать к себе внимания, у меня это не выходит: то там, то тут я замечаю студентов. Они все в форме, с практически одинаковыми сумками. Но даже так можно с легкостью определить, кто из них богаче, особенно по девушкам. У них прекрасный маникюр, макияж и дорогие украшения.

Те, что попроще, такие же, как я: серые, невзрачные и желающие спрятаться.

На меня смотрят с интересом, как на зверушку, ведь учеба уже началась, а я только-только пришла. Интересно, если они узнают, что за меня просил Холливан, какие пойдут слухи? Впрочем, я догадываюсь, а озвучивать не хочу.

— Мы же с тобой справимся, малыш? — поглаживаю хвостик Ири, замечая, что он то и дело меняет цвет, похоже, волнуясь не меньше меня самой. — Справимся. И для себя, и для мамы. Я сделаю для этого все.

Центральная аллея заканчивается огромной площадью с центральным фонтаном. Здесь гораздо больше студентов, и мне становится совсем неуютно. Нервно поправляю платье, самое лучшее, что я нашла в своем гардеробе, но заметно поношенное. Я надеюсь, что плащ прикрывает заплатку, которую я в прошлом году поставила на юбку: ткань уже хрупкая, а я зацепилась за выступающий крюк в двери. Было обидно.

Тут уже оказывается очень легко сориентироваться: башня с часами, и так заметная отовсюду, стоит прямо здесь, в противоположной стороне площади. Я проверяю документы и ускоряю шаг. Быстрее покончить с