(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Она выше меня почти на полголовы, мне приходится задирать голову, чтобы видеть ее искаженное гневом лицо. Но меня это мало пугает.

— Правда? А я не помню, чтобы мы были знакомы, — улыбаясь, спокойно говорю я.

Спокойствие бесит. Она ждет от меня испуга, может, ответной ярости. Я жадная, не покажу ей их, даже несмотря на то, что внутри начинает бурлить.

— Что⁈ — кажется, она достигает точки кипения, как тогда, в таверне.

Но снова появляется ОН. И от его ледяного взгляда меня пробирает такой холод, что, кажется, будто я провалилась в прорубь.

Адреас заслоняет собой Джесс, как будто это я готова вцепиться ей в волосы, а не наоборот. Той остается лишь бросать на меня многообещающие взгляды, но они не так меня беспокоят, как Адреас, превратившийся в воплощение злости.

— И что же ты тут делаешь, ящерка? — медленно, но из-за этого более устрашающе, произносит Адреас. — Неужели тебя выгнали из таверны, и ты решила подыскать себе место в академии? Кем? Прачкой? Хотя нет… С твоей-то криворукостью хорошо, если в поломойки возьмут.

Он стоит в паре шагов от меня. Радужные пряди нагло выбиваются из хвоста и поблескивают на солнце, и это единственное, что кажется в нем сейчас хоть сколько-нибудь несерьезным. Неужели он даже не пытался никак убрать это многоцветье?

Адреас обводит меня взглядом с головы до ног, словно разглядывая какую-то особенно мерзкую и назойливую букашку, случайно попавшую в его поле зрения.

Бесит. Как же он и его высокомерие бесит.

— Удивишься, — решаю не строить из себя вежливую, раз уж он позволяет себе фамильярное общение. — Но я здесь учусь.

Едва заметное удивление мелькает на лице дракона, заставляя его зрачок на мгновение стать вертикальным. Но он тут же возвращает себе контроль.

— Ты? — он делает шаг вперед, а уголок губ изгибается в усмешке. — Не смеши. Да и кто в своем уме мог принять тебя в столичную академию. Или… В тебе нашли какие-то иные дарования?

В груди все начинает вибрировать от злости и обиды. Иридан на поясе перебирает все цвета от ярких до землистых и обратно. Мне очень хочется врезать сейчас по этой высокомерной морде. Но я сжимаю кулаки, сминая с хрустом карту и бумаги.

— Не твое дело, — цежу сквозь плотно сжатые зубы, стараясь изо всех сил, чтобы голос не дрогнул и не выдал бушующий внутри ураган эмоций. Адреналин смешивается со страхом и упрямством, заставляя сердце колотиться как бешеное.

— Не мое? Как ты заговорила, ящерка, — его усмешка больше напоминает оскал хищника, который готов вот-вот накинуться на свою жертву. — Я бы на твоем месте не огрызался. Ты себе и так уже наговорила на очень серьезные неприятности. У тебя особый талант к разрушению. Уникальный. Нечего тебе здесь делать.

— Не ты принимал — не тебе и судить, — голос дрожит от волнения и попытки сдержаться и не закричать.

Он делает еще один шаг вперед, и я едва сдерживаюсь от того, чтобы позорно не отступить, а меня обдает жаром, исходящим от тела Адреаса, как от раскаленной печи. Его взгляд скользит по моему лицу, обжигая, ловит мой и впивается в него. Дракон склоняется ко мне ближе, так, что я чувствую его дыхание с легким ароматом ментола.

— Не мне, — соглашается он, но это только сильнее пугает. — Но в моих силах сделать так, что ты будешь проклинать этот день. Каждую минуту ты будешь молиться о том, чтобы вернуться назад в свою никчемную жизнь. Ты заплатишь за все. С процентами.

Судорожно сглатываю, чувствуя, как от волнения пересохло во рту. Он не шутит. Он по-настоящему зол. Зол на меня. И готов на все, чтобы выместить свою злость.

Страх липкой, холодной волной пытается захлестнуть меня с головой, парализовать волю, но я отчаянно борюсь с ним. Я не покажу этому дракону, что боюсь. Не доставлю ему такого удовольствия.

— Это мы еще посмотрим, — отвечаю я, не отшатываясь ни на миллиметр. Даже наоборот, сокращая расстояние между нашими лицами.

— Наслаждайся своим первым днем в стенах академии, ящерка. Он будет последним спокойным в твоей жизни.

Адреас резко отстраняется, а у меня от этого движения даже голова начинает кружиться. Как будто я первый раз за весь разговор сделала вдох.

Он приобнимает за талию Джесс, которая кидает на меня победный, язвительный взгляд, и возвращается к своей компании.

И почему у меня нет ни грамма сомнений в том, что он исполнит свое обещание?Только вот ящерицы тоже бывают ядовитыми.

Прочь. Я твердым шагом ухожу прочь, делая вид, что знаю куда, и с трудом удерживаясь от того, чтобы побежать. Считаю от одного до двадцати и обратно. И снова, и снова. Пока не оказываюсь вне зоны видимости этих снобов.

И угораздило же меня пересечься с ними! Не иначе как кто-то проклятием в меня кинул. Белобрысым таким наглым проклятием. Слишком большим и сильным, чтобы с ним тягаться. И слишком хорошо понимающим, как он действует на девушек.

— Спокойно, Ярика, — пытаюсь убедить себя успокоиться. — Ты уже учишься здесь, и никакие Адреасы это изменить не могут.

А в ушах голос: «Наслаждайся своим первым днем в стенах академии, ящерка. Он будет последним спокойным в твоей жизни». Он отравляет все, превращает все происходящее в жуткую насмешку и зарождает в груди тревожное ожидание того, что может меня ожидать дальше.

Когда понимаю, что иду куда попало, расправляю в почти безвозвратно испорченную карту (надеюсь, я не должна ее возвращать?) и пытаюсь разобраться, где я и куда мне направиться. Сердце все еще взволнованно стучит, а руки подрагивают, поэтому очень сложно понять.

— Помочь?

Я поднимаю голову и встречаюсь глазами с веселым рыжим парнем, по виду лет на пять старше меня. Кажется, тут у них как на подбор все парни высокие, широкоплечие, мускулистые.

Он располагает к себе широкой доброй улыбкой, но я не спешу улыбаться в ответ. Как-то уже пообщалась с местными. Не понравилось.

— Я Илиас, — представляется он, протягивая руку. — А ты новенькая?

Смотрю на раскрытую ладонь, мешкаю пару мгновений и все же пожимаю руку в ответ.

— Да… Меня отправили в лазарет к профессору Курт, но я… — вздыхаю, не особо желая признаваться в своей проблеме. — Я заблудилась.

Рукопожатие