(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

— Ты пропустила обед, — спокойно произносит он.

— И ты решил мне об этом сообщить? — усмехаюсь я, пытаясь удержать лицо.

Но мой живот решает, что я давно не позорилась перед Филисом, и выдает заливистую трель. Вовремя.

Чувствую, как щеки начинают гореть, но я не отвожу взгляда от глаз Адреаса, пытаясь сделать вид, что ничего особенного не прозвучало. Но блондин только качает головой и командует:

— Иди за мной.

— Куда? — спрашиваю я, откладывая в сторону свое перо.

Не хочу просто так с полпинка соглашаться с его приказами. Но что-то в интонации Адреаса заставляет меня изменить решение.

— Увидишь, ящерка, — говорит Филис и, подойдя ближе, закрывает книгу, лежащую передо мной. — Оставляй, завтра все уберут.

— Но…

— Я серьезно, Ярика, — Адреас берет меня за руку и буквально вытаскивает из-за стола. — Книги все твои я на себя переписал. Так что, если будет с кого спрос — только с меня.

Мне бы удивиться, но больше шокирует прикосновение шершавых пальцев к тонкой коже запястья. От этого места разбегаются колючие обжигающие нити, а я от неожиданности задерживаю дыхание.

Поскорее встаю и высвобождаю руку, ощущая, как кровь приливает к щекам. В голове сразу вспыхивает воспоминание о том, как Адреас вчера сжимал мои запястья. И то, как он…

Стоп! Об этом не стоит думать!

Хорошо, что освещение тут не очень — Филис не увидит. Или увидит? Он же дракон!

— Не съем, не переживай. Я-то как раз пообедал, — усмехается этот невыносимый блондин, а я понимаю, что его пепельные волосы снова притянули мой взгляд.

Ему идут они гораздо больше, чем то радужное безобразие, что я устроила. Интересно, как он смог эту магию снять? Не может же быть, чтобы все вернулось в норму только из-за нашего поцелуя?

Я беру со стола задремавшего Ири, и мы идем куда-то вглубь библиотеки, за самые дальние стеллажи.

— Аккуратно, здесь низкая дверь, — предупреждает Адреас, легонько касаясь моей спины и помогая пригнуться.

Аккуратно так, заботливо. Я не могу понять свои ощущения — то ли я хочу увернуться от этого прикосновения, то ли продлить его.

Подсобка? С некоторых пор у меня с ними не вполне хорошие отношения, но сейчас рядом Филис, и я почему-то чувствую себя в безопасности. Абсурд же, да? Но как есть.

Адреас быстрым движением пальцев подвешивает горящий шар под потолок и проводит ладонью по столу, проверяя, насколько тут пыльно. Он хмыкает и довольно кивает — похоже, уровень пыли в пределах нормы.

Но вообще местечко хоть и крошечное, но очень уютное. Стол, два табурета и узкий диванчик со старой, в одном месте даже подпаленной обивкой. Ручка, некогда, похоже, покрытая красной краской, сейчас протерта настолько, что видно дерево.

На столике стоит чайник с двумя чашечками. Позолоченные ободочки лениво отражают свет, хотя наверняка когда-то блестели своей новизной.

И вообще, даже от деревянной вагонки стен, кажется, исходит какой-то непередаваемый исторический дух студенчества. Как будто они шепчут: «Мы видели столько, что вам нас уже не удивить». А на самом деле только и ждут, что посетители выкинут нечто эдакое, о чем потом будет судачить вся академия.

Я привыкла к стесненным пространствам, поэтому легко протискиваюсь к табуретке у самой стены и устраиваюсь на ней, как на насесте. Лишь бы подальше от Филиса.

Мне кажется, сумбур в моей голове возрастает по мере уменьшения расстояния между мной и Адреасом. Сейчас между нами хотя бы есть стол. Мне дико хочется задать вопрос, что это вчера было, как мне теперь себя вести и что делать.

Но произнести это вслух, значит, признать, что думаю об этом, что для меня это важно. А я точно не хочу в этом признаваться.

Филис наклоняется, чтобы достать из-под дивана коробку с печеньем.

— Это что, тайная комната для тех, кто любит поесть в библиотеке? — спрашиваю я, все еще не понимая, что происходит.

— Это место спасения тех, кто вопреки рекомендациям целителей пропускает приемы пищи, — отзывается Филис. — И для тех, кто ловит слишком много отработок.

— То есть тут частенько бывают? И откуда тогда берется еда?

Меня удивляет это место. Точнее, даже не оно, а сам факт его существования: это же должен был кто-то придумать. Да и преподаватели, не говоря уже о библиотекарях, должны были знать, что тут, чуть ли не в центре святая святых, есть укромное место для отдыха.

— Судя по тому, что пыли почти нет — кто-то был здесь совсем недавно, — спокойно отвечает Адреас, подогревая магией чайник. — Этому месту уже столько лет, что оно само по себе чуть ли не легенда. А еда… Кто съел, тот потом и принес.

Мне нравится наблюдать за Филисом, за его неторопливыми, но выверенными движениями. Он наклоняет чайник так, чтобы струйка кипятка попала точно в центр чашки, а жидкости оказалось в итоге ровно по золотую каемочку. Как будто даже налить чай ему нужно идеально.

— То есть хочешь сказать, что я потом должна буду принести сюда печенье? — спрашиваю я, уже ощущая терпкий запах свежего чая и ванильно-коричный аромат угощения.

Живот снова напоминает, что я давно не ела, и я придвигаюсь ближе к столу.

— Печенье за мой счет, — отвечает Филис, а я слышу в его голосе… улыбку?

Он подвигает ко мне ближе чашку и коробку, а сам облокачивается на стол, рассматривая меня со странным выражением лица.

Мне становится до покалывания где-то в груди неловко. Даже более неловко, чем когда он меня поцеловал, поэтому я спешу спрятать взгляд в чашке, обхватывая тонкий фарфор обеими ладонями.

— Куда ты дел Филиса и кто ты? — спрашиваю я, не поднимая глаз, будто отблеск светового шарика на поверхности напитка безумно интересен.

— Не язви, ящерка. Лучше ешь, — произносит блондин. — Я видел твой табель успеваемости. Ты не безнадежна.

Я успеваю проглотить чай, прежде чем фыркнуть.

— Не удивительно, что у Джесс с утра было плохое настроение. Ты ей, наверное, тоже сделал «потрясающий» комплимент.

Говорю, и тут же прикусываю язык. Вот какого Ярхаша я вспомнила об этой стерве?

Замечаю, как у Филиса сжимаются челюсти, но он ничего по этому поводу не говорит, только продолжает:

— Я не собирался тебя хвалить. Лишь хотел