Безликий - Е. Юань
В свое время она не раз пробовала снять с запястья тот самый проклятый браслет, даровавший ей силу пронзать мир духов ради мгновенных перемещений, и отложить его подальше. Увы, наваждение полнолуния это не снимало — шепот въелся прямо в подкорку.
Девушка глушила горстями седативные пилюли, истово возносила мольбы Богу Пара и Машин, ставила оккультные защиты и экспериментировала с ритуалами. Увы, ничто не в силах было остановить это неотвратимое, безжалостное скольжение в пучину потери контроля.
— О, если бы я только могла разобрать хоть слово из этого дьявольского бреда… Я предпочла бы встретить свой конец, зная правду, нежели сгинуть во мраке неведения… Быть может… быть может, прорвись я на восьмую ступень, этот голос зазвучит осмысленнее? Но где мне искать этот проклятый рецепт «Мастера фокусов»? Никто в здравом уме не станет выставлять его на продажу… — отрешенно глядя в ночное небо, шептала писательница. Лунные блики причудливых ложились на ее лицо, окрашивая радужки в холодный, кроваво-красный цвет.
…………
Утром понедельника Клейн, чей сон в минувшую ночь оказался на редкость поверхностным и тревожным, поднялся ни свет ни заря. Тяжело вздохнув, он скинул одеяло и спустил ноги на пол.
Шагнув к письменному столу, юноша потянулся к портьерам, намереваясь впустить в спальню утренний свет и освежающий, прохладный сквозняк.
И в этот самый миг краем глаза он уловил лежащий на столе развернутый лист бумаги.
Бумага всё так же лежала в расправленном виде, вот только текст теперь был обращен к окну.
Однако Клейн кристально ясно помнил: накануне вечером, перед тем как лечь спать, он оставил лист так, чтобы написанное смотрело в сторону стула и кровати!
Миновала лишь одна ночь, а листок развернулся на сто восемьдесят градусов, полностью сменив свое положение!
Зрачки Клейна мгновенно сузились в иглы. Резким движением он отдернул портьеру и убедился, что эркерное окно по-прежнему наглухо заперто, не пропуская внутрь ни малейшего дуновения ветра!
Значит, в комнате, где не было ни единого сквозняка, бумага сама собой умудрилась развернуться ровно наполовину!
Нет, в спальню кто-то пробрался, причем так, что я даже ничего не заподозрил! Леденящий ужас прокатился по спине Клейна, ударив прямиком в затылок.
Находясь во власти сна, он не проявил ровным счетом никакой реакции на присутствие незваного гостя!
А это означало лишь одно: в те минуты он был абсолютно беззащитен, словно овца на заклании, и его жизнь висела на волоске, всецело завися от прихоти и настроения чужака!
«Агенты из армейских спецслужб или же могущественный Потусторонний, подосланный послом? Учитывая, что бумагу не вернули в исходное положение, нарочито оставив ее перевернутой, второй вариант куда вероятнее. Это явное предупреждение… Проникнуть сюда настолько бесшумно — враг и впрямь чертовски силен… Неужто мне стоит вознести хвалу за его милосердие? Нет, убрать меня спящего было бы проще простого, а значит, у него имелась веская причина оставить меня в живых… Боялся поднять шум и привлечь внимание тех самых вояк, что ведут слежку за домом?» — лихорадочные мысли вихрем проносились в голове Клейна, который уже не мог обуздать свою разбушевавшуюся дедукцию.
Ведь накануне вечером он специально вывел на листе те самые строки и небрежно бросил его на стол ровно для того, чтобы приманку заметили. Юноша рассчитывал, что посол получит желаемые сведения и отложит свою вендетту до разрешения основной проблемы, подарив тем самым детективу драгоценную отсрочку для подготовки.
Однако изначальный план Клейна строился на том, что лазутчик проникнет в дом, когда хозяин уйдет по делам, воспользовавшись неизбежным ослаблением бдительности военного спецотдела. Кто бы мог подумать, что этот наглец умудрится обойти всех дежурящих поблизости Потусторонних, бесшумной тенью скользнуть в спальню, да еще и при спящем владельце!
Ощущение того, что твоя жизнь находилась в чужих, безжалостных руках, было до одури мерзким!
«Пугающе сильный, ну или обладающий какими-то дьявольски коварными способностями Потусторонний…» — беззвучно пробормотал Клейн. Развернувшись спиной к эркерному окну, он выудил из кармана медную монету в один пенни.
«Минувшей ночью в эту комнату кто-то проник».
……
Раз за разом прокручивая в уме эту фразу и прикрывая движение собственным телом, юноша звонким щелчком подбросил монету в воздух.
Медяк, кувыркаясь в полете, взмыл не выше плеча Клейна и тут же стремительно рухнул вниз, послушно впечатавшись в раскрытую ладонь.
На этот раз вверх смотрел реверс с цифрой.
А это означало категорическое отрицание!
То есть минувшей ночью в спальню Клейна никто не проникал!
«Но бумага же не могла перевернуться сама по себе, без всякой на то причины… Неужто я страдаю лунатизмом? Бред, я умудряюсь сохранять кристальную ясность рассудка даже тогда, когда капитан вторгается в мои сны…» — брови Клейна сурово сошлись на переносице, и в голове молниеносно вырисовались два возможных сценария:
«Сценарий первый: результаты гадания подверглись стороннему вмешательству и были намеренно искажены».
«Сценарий второй: тот, кто сюда пробрался — вовсе не человек!»
Глава 235
Занятой понедельник
Выстроив в голове примерную картину происходящего, Клейн не стал спешить с проверкой. Сделав вид, будто ничего не произошло, он невозмутимо развернул лист бумаги так, чтобы текст снова смотрел прямо на него.
Сведения об Иэне Райте, изложенные на этом листке, были кристально чистой правдой. Прибегни враг хоть к самым изощренным техникам гадания — ответ всё равно оказался бы положительным. Поэтому юноша ни на йоту не сомневался: прихвостни посла непременно заглотят наживку, пойдут по ложному следу и даже добьются кое-каких результатов. А значит, в обозримом будущем у них банально не останется ни сил, ни времени на кровавую месть детективу.
Следуя той же логике, он намеренно оставил бумагу расправленной на столе. Пусть ищейки из спецотдела военных тоже ее заметят! Это технично ослабит их назойливое внимание к его скромной персоне, заставив переключиться на поиски Иэна Райта и вступить в отчаянную гонку наперегонки с тем самым послом.
При таком раскладе безопасность самого Клейна многократно возрастала.
«Такое чувство, будто иду по натянутому канату… Неужто это и есть та самая специфическая природа „Клоуна“?» — с легкой усмешкой покачав головой, он распахнул эркерное окно в надежде вдохнуть глоток свежего утреннего воздуха. Однако стоило густому, удушливо-едкому смогу ударить в нос, как юноша тут же покорно и безмолвно захлопнул створку.