Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

Лев сделал к ней шаг, но Кукла, которая еще недавно была ему рада, вдруг ощетинилась, зарычала на него, словно почуяв, что он хочет их разлучить. Опер остановился:

— Ксения, я не причиню вам вреда.

Женщина подняла заплаканное лицо и, покачав головой, произнесла:

— Мне уже никто не поможет. Отпустите меня, пожалуйста. Я подпишу все, что скажете. Любое признание, только можно я… сделаю то, что решила. Я все равно это сделаю, просто тогда… в СИЗО у них будут проблемы. Я не хочу никому мешать. Дайте лист, я поставлю подпись, а вы сами напишите, что нужно. Только не мешайте мне умереть.

Но Лев протянул ей руку:

— Ксения, я обещаю, даю слово офицера, что помогу вам. Но для этого нужно мне довериться.

Ксения смотрела на раскрытую ладонь, а полковник молчал в ожидании ее решения. Женщина тяжело вздохнула и все-таки протянула свою руку в ответ.

— Я не верю, что вы что-то сможете изменить. Но вы добрый, я видела это сегодня. Не знаю, что вы собираетесь сделать со мной. Но… когда все закончится, помните, вы мне обещали насчет Куклы.

Лев помог ей подняться на ноги.

— Когда все закончится, я позабочусь о ней. И о вас. Я всегда держу слово.

Он пропустил Ксению вперед.

— Идемте, садитесь в машину, Кукла тоже поедет и будет с вами сколько нужно.

Женщина с собакой спустилась вниз. Шишкин забежал вперед, опасливо заглядывал за плечо полковника, переживая, что задержанная снова сбежит. Но Лев Гуров шел спокойно, без суеты. Наконец-то его пазл сложился, теперь он знал, как действовать. В машине он нажал на педаль газа, и Роман снова занервничал:

— Не в ту сторону едем, нам же надо в участок!

Но полковник покачал головой:

— Роман, мы едем в правильном направлении, на следственный эксперимент.

У того поползли брови вверх, а опер продолжил:

— Не переживай, пускай Сойгородов пока поработает, ему полезно. А мы с тобой наконец разберемся с сегодняшним днем. Но у тебя ответственная роль представителя власти. Необходимо позвонить Костиным, предупредить, что ты будешь их ждать в санатории, вызвать их на очную ставку с преступницей. Отказов не принимай, явка всех обязательна.

Как и планировал Гуров, общий сбор вызвал удивление у многих, да почти у всех, но явиться поспешили все приглашенные: главный врач, семейство Костиных и дежурный администратор.

По просьбе оперативника для участников утреннего события открыли библиотеку, в ее небольшой тихий холл он вместе с Романом принес несколько стульев в ожидании всех свидетелей преступления. Ксению с Куклой разместили в задней части библиотеки за стеллажами, так что ее не было видно.

Гуров предупредил женщину:

— Прошу, оставайтесь на месте. Когда будет необходимо, я позову вас.

Парнишка же все никак не мог успокоиться и сыпал вопросами:

— А главного врача зачем позвали?

— Она была на месте преступления, заходила в номер вместе со всеми и могла что-то заметить, на что не обратили внимания другие.

— Ну хорошо, а понятых надо? Это ведь будет очная ставка? Между кем и кем?

— Не забегай вперед, Роман, скоро все узнаешь, — успокаивал его Гуров.

Первой в двери показалась вездесущая Наталья:

— А я вам чай приготовила, выпечку — с ужина осталось. Вы же ужин пропустили, Лев Иванович. В санаторий приехали лечиться, а сидите голодным. Взялись за это дело, помогаете нам, — ворковала она, выставляя на столе чашки, тарелки с подноса.

Опер кивнул: и правда было не до ужина. Шишкин не утерпел и цапнул с блюда какой-то золотистый кругляш.

— Ой, я вообще сегодня не ел!

— Спасибо, позаботились, вы настоящая хозяйка! — Лев вдруг приобнял администраторшу и повел ее к крайнему стулу. — Присаживайтесь, передохните, а то вы устали, наверное, со всеми этими событиями.

Наталья заалела от комплиментов и неожиданного внимания, присела на стул и затихла.

Гуров тем временем уселся с блокнотом и карандашом за стол, делая какие-то пометки. А Роман налегал на ужин и одновременно крутил головой, про себя удивляясь, что за странные методы у этого городского опера-важняка. Цедит по слову, ничего не понятно, что хочет сделать. Но вон как вокруг администраторши вьется. Хочет, что ли, мужским обаянием добиться показаний?

Следующими явились Костины, брат и сестра попытались одновременно зайти в узкие двери, столкнулись и со злостью принялись проталкиваться вперед.

— Что это за новости?! Зачем вы нас снова позвали?! Вы что, думаете, у нас нет никаких дел, поэтому мы можем кататься туда-сюда?! Еще и этого пришлось тащить сюда… — Она подтолкнула брата к стульям.

Тот сделал несколько неуверенных шагов, а потом неуклюже упал в одно из кресел. Окружающие переглянулись: Олег Костин оказался сильно пьян. Он обвел всех мутным взглядом, а потом прикрыл глаза и откинулся назад в блаженном пьяном кайфе.

Евгения фыркнула:

— Вот он, мамин любимчик, во всей красе. Теперь можно себя не ограничивать — никто не отругает.

Гуров положил ей руку на плечо и наклонился поближе с высоты своего роста:

— Хорошо, что вы позаботились о брате, привезли его сюда. В таком состоянии его оставлять опасно.

Та в раздражении дернула плечом, стряхивая руку:

— Делать мне нечего, только возиться с этим алкашом. Я хочу, чтобы побыстрее уже все закончилось и от нас отстали. Я нашла за вас убийцу матери, улики. Всю работу сделала. Уж будьте добры, наконец закончите это дело!

Роман Шишкин в недоумении наблюдал за происходящим. Больше всего ему было непонятно поведение полковника Гурова: почему он всех женщин так и норовит приобнять? И даже главного врача, которая пришла позже всех, проводил торжественно к последнему свободному стулу под руку.

Зуревич с любопытством рассматривала собравшихся, когда полковник Гуров заговорил:

— Прошу прощения, что снова оторвал вас от работы или отдыха. Но сами понимаете, убийства не происходят каждый день, поэтому нужно действовать как можно оперативнее. Мы со следователем Шишкиным собрали вас, чтобы провести очную ставку и восстановить поминутно, что же произошло сегодня в санатории.

— Что произошло? — фыркнула Евгения. — Убили мою мать из-за какой-то побрякушки.

Лев кивнул женщине:

— Совершенно верно, ее убили. И после ее смерти, когда тело уже вынесли из номера, кто-то зашел в сто шестой номер, на тот момент уже опечатанный, чтобы забрать из номера убитой что-то очень важное для него. Этот человек нарушил закон. И я лично видел этого