Выстрел милосердия - Ю. Несбё

какой-то короткий безрассудный период инвестировал в кино, но едва уцелел и вернулся к своей беспроигрышной стратегии: никогда не ставить, если шансы против тебя. Теперь он занимался криптовалютой, флиппингом квартир и краткосрочными займами на сером рынке, в основном кредитуя индивидуальных предпринимателей. И здесь перевес всегда был на его стороне. Банки мало что могли сделать, когда недобросовестные конторы объявляли о банкротстве, но если уж ты дал обещание Джону Дейлу, отделаться так просто не получалось.

Он сделал ещё глоток. Вкусно. Ах, год обещал быть просто отличным, особенно теперь, когда он снова холостяк. Жена — без пяти минут бывшая — удовольствовалась единовременной выплатой, подписала соглашение о неразглашении и теперь наверняка потягивала вино под зонтиком на Майорке.

Раздался звонок в дверь.

Он снова взглянул на часы. Рановато она. Он приложил указательный и большой пальцы к шее. Пульс слегка зашкаливал. Он подумывал о виагре, но решил, что это будет капитуляцией ещё до начала боя.

Он поставил бокал с мартини на кухонный остров и вышел в прихожую.

Камера видеонаблюдения над входной дверью на первом этаже показывала человека в куртке DHL и кепке; он держал картонную коробку и что-то на ней читал.

— Доставка для Джона Дейла.

Джон нажал кнопку домофона и стал ждать. Посмотрел на реликвию, висевшую под стеклом в рамке на стене рядом с дверью. Это был подарок от американского кинопродюсера, который хотел выкупить права на ремейк «Проповедника». По словам продюсера, это был один из двух оригинальных ножей из бальсового дерева, использовавшихся при съемках сцены убийства в душе в «Психо»[8], а второй экземпляр экспонировался в Музее кинобезумия в Портленде, штат Орегон. Впрочем, Дейл заметил с обратной стороны надпись «Психо 2», так что особой уверенности у него не было.

Он услышал, как в коридоре с тихим шорохом открылись двери лифта, и уже потянулся к замку, когда почувствовал легкое замешательство. Знакомое, но неуловимое ощущение, похожее на дежавю. Он нажал на ручку и толкнул дверь.

Человек перед ним действительно был в куртке DHL. Однако Дейлу сразу бросилось в глаза, что гость одет на удивление легко для такого мороза. Зато не вызывало удивления то, что курьер был гораздо ниже и тоньше его самого — Дейл все-таки боксировал в тяжелом весе. И все же почему-то он подумал именно об этом. О боксерском поединке.

— Это вам.

Парень приоткрыл коробку и протянул её Джону. На дне лежало нечто, напоминавшее маленький стальной Т-образный велосипедный насос, шприц, прибор, похожий на кинокамеру, и небольшой флакон из коричневого стекла.

— Что это? От кого?

— Вот это — пробоотборник для мяса. Это кухонные весы. Это камера «Aaton Minima»[9]. — Голос звучал тихо, но с отчетливой дикцией. — А во флаконе лидокаин для шприца. Местная анестезия, проще говоря.

— Вы, должно быть, перепутали. Мало ли в городе Джонов Дейлов.

— О нет, это точно вам.

В позе незнакомца сквозило что-то странное: он стоял слишком близко, чуть подавшись вперед, но опустив голову так, что Дейл не мог разглядеть его лица под козырьком кепки. Быстро взвесив все за и против, Джон решил, что разумнее будет тактически отступить. Выиграть время и разобраться, что происходит. Он ухватился за край двери, собираясь захлопнуть её перед носом визитера. Но прежде ему нужно было получить ответ на один вопрос.

— Вы так и не сказали, от кого посылка.

Гость поднял голову, приоткрыв лицо. Дейла передернуло от ужаса — он узнал его.

— Может, войдем, Дейл? И я тебе все расскажу.

Мужчина сдвинул коробку в сторону, и Джон опустил взгляд. Он мгновенно понял, что допустил ту же ошибку, что и в своем последнем бою, когда на кону стоял профессиональный контракт. Он позволил сопернику ударить первым.

Револьвер, который незнакомец держал в руке, скрытой до этого коробкой, выглядел пугающе настоящим.

— Ни звука, Дейл. Сначала я выстрелю тебе в живот. Желудочный сок в ране — слышал о таком? Обещаю, хоть ты и будешь орать так, что услышат все соседи, я дам тебе помучиться, прежде чем сделаю выстрел милосердия. Я вижу, ты думаешь о том, чтобы ударить. Жаль, дверь мешает провести твой коронный правый прямой. Ведь это был твой лучший удар, верно? Руки за голову и медленно пятись назад, пока не упрешься в стену.

Джон оцепенел. Заморгал. И с силой прикусил язык. Резкая боль доказала: это не кошмарный сон.

Он отступил в прихожую. Входная дверь плавно закрылась за спиной незваного гостя, который теперь стоял в метре от него. Джону пришлось прокашляться, чтобы вернуть голос.

— Сейф в спальне. Там немного, но забирай все. Код — 419419.

— Спасибо, но сначала мы должны отснять сцену по сценарию.

— Что... что там по сценарию?

— Первый пункт в раскадровке — ты должен сам взять у себя пробы мяса.

Мужчина поставил коробку на столик в прихожей, достал камеру и Т-образный инструмент, на конце которого Джон разглядел круглое отверстие — словно разинутый в ожидании пищи рот.

— Хорошая новость в том, что ты можешь сначала сделать местную анестезию. Посмотрим, может, в гостиной свет получше?

Джон чувствовал, как бешено колотится его сердце. Голос незнакомца звучал тихо и ровно. «Спокойный пульс, — подумал Джон. — У этого дьявола абсолютно спокойный пульс».

— Спасибо, Хельга, всё было очень вкусно, — сказал Харри, положил приборы на чисто вымытую тарелку и приподнял стакан с водой, салютуя ей.

Она подняла свой стакан.

— Разве Олег не говорил, что сегодня готовил он?

— Говорил, конечно, но я подозреваю, что он просто делал в точности то, что ты ему велела.

— Как и всегда, — улыбнулась Хельга и посмотрела на Олега, который в знак капитуляции поднял ладони.

Все трое рассмеялись, но затем — словно по сигналу — Хельга и Олег замолчали.

По выражению их лиц Харри догадался, что они услышали какой-то звук из детской внизу.

Олег начал подниматься, но Хельга положила руку ему на плечо.

— Вам двоим нужно поговорить.

Она скрылась на лестнице. В наступившей тишине Харри продолжал держать стакан.

— Я уже говорил это раньше, но с ней ты не прогадал, — сказал он.

— Я? Разве я не рассказывал, что это она меня выбрала?

— Да ну?

Олег криво усмехнулся.

— Я проработал в полицейском участке всего три недели, когда она однажды вошла и сказала,