Предательство во времени - Джули МакЭлвен
Эдвард лишь мельком огляделся: всё его внимание было сосредоточено на воре. Он испытал удивление и торжество, приблизившись к своей добыче и увидев, что мальчишка застыл посреди помещения. Тот озирался, и Эдвард заметил, что дерзкая улыбка исчезла. Теперь маленькое лицо было напряжено, а глаза округлились почти от ужаса. И всё же Эдварду даже не пришло в голову, что ужас мальчишки вызван вовсе не близкой поимкой, пока его взгляд не опустился туда, где стоял сорванец.
— Боже милостивый… — Эдвард резко остановился, споткнувшись, и дыхание болезненно застряло в горле.
На одно мгновение ему показалось, что несчастный, лежавший на полу, — восковая фигура вроде тех, которые Мари Тюссо показывала на своих передвижных выставках, и, быть может, её притащили сюда школьники ради шутки. Только кого здесь было разыгрывать?
Мужчина был наг. Его кожа почти посинела, а волосы на теле серебрились от инея. Смерть не была для Эдварда чем-то незнакомым. Две ночи назад, в первое своё дежурство, именно он обнаружил беднягу, насмерть замёрзшего возле кофейни через дорогу от собора Святого Павла.
Но это… это…
Потрясённый взгляд Эдварда скользнул по лицу мертвеца — опухшему и словно застывшему в беззвучном крике. Сторож попытался подавить дрожь, но не сумел.
Кто-то вырезал старику язык.
2
Когда-то эта церковь, должно быть, была прекрасна — плавные арки, мраморные колонны, тонкая работа мастеров. Но теперь, подумал Сэм Келли, она казалась выпотрошенной, словно кто-то выскреб из неё внутренности: исчезли скамьи, алтарь, религиозные статуи и свечи. Скорее всего, церковь вместе с прихожанами покинула эти унылые улицы ради более благополучных районов Лондона. Или, точнее, ради кварталов, где жило больше ирландцев и, следовательно, католиков. Сэм понимал. Сын ирландских иммигрантов, он провёл детство на улицах и площадях, где звучали весёлый ирландский говор и пьяные вопли; последние могли закончиться либо жестокой дракой на кулаках, либо смехом и дружескими хлопками по спине.
— Ей-богу, по-моему, здесь холоднее, чем снаружи, — пожаловался его спутник, доктор Итан Манро, согревая дыханием сложенные чашечкой ладони. Хотя руки и без того должны были оставаться в тепле в коричневых лайковых перчатках.
Входя в помещение, Сэм покосился на Манро. Тот был крупным мужчиной, хотя Сэму, едва дотягивавшему до пяти футов шести дюймов, крупным казался всякий, кто был выше пяти футов десяти. Доктор был по меньшей мере на десяток лет старше сорокаоднолетнего Сэма и обладал густой серебристой гривой, которую собирал сзади в косицу — причёска скорее соответствовала рубежу веков, чем современному 1816 году. Сэм всегда считал это странной старомодной причудой для столь просвещённого человека, как Манро, обучавшегося врачебному искусству в престижных учебных заведениях Эдинбурга. Почему тот оставил уважаемую профессию врача, чтобы работать сперва простым хирургом, а затем анатомом — занятием, которое приличное общество и профессией-то не считало, — Сэм так и не понял. Но был ему за это благодарен. Как сыщик с Боу-стрит, Сэм не раз прибегал к помощи доктора при расследовании убийств.
Как и сейчас. Взгляд Сэма скользнул по лежащему на полу мертвецу и остановился на четырёх мужчинах, сбившихся в кучку примерно в пяти шагах от тела. Троих Сэм узнал: это были констебли. Четвёртый — высокий, пухлый и до смешного молодой, с копной морковно-рыжих волос — оказался незнакомцем. Именно он повернулся к Сэму и Манро и шагнул вперёд, подняв руку с напыщенной властностью новобранца. — Стоять! — приказал он.
Сэм уже вытаскивал дубинку с характерным золотым наконечником, выдававшим в нём человека с Боу-стрит. — Сэм Келли. А это доктор Манро, — сказал он и снова сунул дубинку в глубокий карман шинели, когда они приблизились к группе мужчин.
— Келли, — кивнул Дик Картер. Ростом он был не выше Сэма, зато круглый, темнокожий, почти как испанец. В чёрных глазах блеснуло веселье. — Ты теперь и своего костоправа на места преступлений таскаешь?
— Мы с доктором Манро завтракали в «Свинье и парусе», когда мне передали сообщение. Кто нашёл тело?
Сэм ничуть не удивился, когда заговорил рыжеволосый юнец.
— Я.
Сэм оглядел его. — А ты кто такой?
— Эдвард Прайс. — Грудь юноши слегка выпятилась. — Ночной сторож.
— Для дежурства ты вроде рановато вышел, нет?
Эдвард нахмурился. — Я гнался за вором. Прямо у меня перед носом яблоко стащил, наглец.
— И где он? — спросил Сэм. Осматриваться он не стал. Он знал, что в церкви, кроме шестерых мужчин, никого нет. Не считая мертвеца.
— Маленький оборванец удрал, пока я звал на помощь. Но я его раньше видел. Зовут Снейк —
Сэм не сумел скрыть удивлённого вздрагивания. — Снейк.
— Ага. Не настоящее имя, ясное дело —
— Я знаю, кто такой Снейк, — перебил сторожа Сэм. В самом деле, сыщик с Боу-стрит столкнулся с юным сорванцом в прошлом году, когда Алека Моргана, маркиза Сатклиффа, обвиняли в убийстве его бывшей любовницы, леди Довер.
— Ты ничего не видел? — спросил Сэм. Его светло-карие глаза были настолько светлыми, что казались золотистыми, но ничего мягкого в них не было, когда он впился взглядом в Эдварда Прайса.
— Не-а. — Эдвард сглотнул так сильно, что кадык заметно дёрнулся.