Весна возмездия - Андреас Грубер

Нимайер смахнул слёзы и хрипло рассмеялся.

— Вы это серьёзно? — отозвался он. — Сами же знаете, как это бывает. Из такого мигом вырастает многолетняя тяжба, которая тянется целую вечность и пожирает уйму денег. А в какой-то момент кончаются и нервы, и силы, и средства. Врачи всегда оказываются в выигрыше — что бы ты ни предпринимал. Они стоят друг за друга и твердят, что всё было сделано как надо. Как мне доказать обратное?

— И всё-таки ваша жена четыре дня жаловалась на сильные боли. Вы могли бы запросить экспертизу.

Нимайер мученически усмехнулся.

— В итоге будет, скажем, три или четыре заключения, и все отчасти противоречат друг другу. — Он подался ближе. — Беда в том, что эти экспертизы пишут опять-таки врачи. И они прекрасно понимают: формулировать надо осторожно — иначе у коллеги пойдут уголовные последствия, которые могут стоить ему карьеры. А ведь никогда не знаешь, не понадобится ли однажды такое заключение тебе самому и кто будет его составлять… Разве не так?

Килиан молча кивнул. Точно. Именно так всё и было с моей дочерью.

— Если уж браться, мне нужен был бы судмедэксперт, которому я могу доверять и который провёл бы независимое вскрытие. Но для этого больница должна была бы сама подать на себя заявление, — продолжал Нимайер. — Да и тогда из этого ничего бы не вышло.

— А если бы всё-таки вышло? — спросил Килиан.

— Что ж, в этом случае… я получил бы пару тысяч, ну, может, и сотню тысяч евро компенсации морального вреда. Но сделали бы эти деньги меня счастливее? — Он горько покачал головой и пожал плечами. — Наоборот. Я чувствовал бы себя последней дрянью оттого, что нажился на смерти собственной жены. — Он махнул рукой. — А Бернадетт всё равно не вернёшь.

Мудрое решение — и единственно верное. Ровно такое же я сам принял много лет назад.

— Тогда зачем мы здесь сидим? Вам нужен кто-то, чтобы выговориться?

— Нет, спасибо. Через одну из этих ваших так называемых разговорных терапий я уже прошёл. — Нимайер подался вперёд и понизил голос до шёпота. — У меня другой план, как добиться справедливости.

У Килиана засосало под ложечкой.

— А я хочу его услышать? — нерешительно спросил он.

Нимайер пропустил вопрос мимо ушей. Он окинул взглядом зал, сунул руку во внутренний карман пиджака и достал ослепительно блестящий скальпель, который положил рядом с правой рукой Килиана.

— Единственное, что поможет мне и этому миру, — это месть. — Он отдёрнул ладонь и кивнул на лезвие. — Я решил убить доктора Алейну аль-Рашид. Именно этим скальпелем.

В горле у Килиана мигом пересохло.

— Вы что, издеваетесь? — прохрипел он.

— Нет, я говорю совершенно серьёзно. Рассмотрите скальпель как следует, можете спокойно взять его в руку. Не исключено, что наша милая докторша именно им и запорола операцию вашей дочери… или операцию моей жены. А если и нет — тоже неважно. В этом всё равно есть нечто красиво-символичное, не находите?

— Нет, — выдавил Килиан.

— Возьмите же его, — повторил Нимайер. — Почувствуйте холод стали в ладони и представьте, как он рассекает мышцы, сухожилия, артерии. Вот это я называю справедливостью.

— Вы безумец, — отчеканил Килиан.

— Разве? Я точно знаю: при моей нынешней жизненной ситуации и с моей биографией — за убийство в состоянии аффекта и при хорошем поведении — я выйду из тюрьмы через два года. Оно того стоит.

Подошла официантка с заказом. Килиан поспешно набросил салфетку поверх скальпеля, не прикасаясь к нему. Девушка расставила тарелки: T-bone-стейк, medium rare, для Килиана и большое блюдо салата с креветками для Нимайера.

От одного вида и запаха еды Килиана замутило. Сегодня я больше ни куска не смогу проглотить.

— Уберите эту штуку! — прошипел он, едва официантка отошла.

Но Нимайер не реагировал.

— Зачем вы мне всё это рассказываете? — настаивал Килиан.

— Я надеялся на ваше понимание, — сказал Нимайер.

— Понимание к убийству? — спросил Килиан.

— К мести, — поправил Нимайер. — Потому что я отомщу и за свою жену, и за вашу дочь. Уж кому-кому, а вам мои мотивы должны быть понятны. Ваша малышка тоже погибла из-за врачебной ошибки… первой, которую совершила доктор аль-Рашид… и кто знает, сколько ещё их потом замяли в клинике Бормана.

По-хорошему ему следовало немедленно встать и уйти, но вместо этого Килиан не отрывал глаз от салфетки, под которой лежал скальпель.

— Даже если бы я вас понял… чего вы добиваетесь этим разговором? Я не стану вам в этом помогать!

— О помощи речи не было. — Нимайер улыбнулся, на миг блеснули жёлтые зубы. — Но мы оба могли бы извлечь из этого иную выгоду.

— Ну-ка, ну-ка, — невольно вырвалось у Килиана с циничной ноткой.

— Вы — журналист-расследователь. Во всяком случае, когда-то были им. У вас тру-крайм-подкаст. Я знаю каждый выпуск. Вы рассказываете о страшных преступлениях, выезжаете на места событий, опрашиваете свидетелей, ведёте собственные расследования. Через ваши руки прошло немало громких дел, у вас выработалось чутьё на психологию преступника.

Желудок у Килиана сжимался всё сильнее.

— И?

— Это уникальный шанс, который вам больше никогда не выпадет. Я заранее объявляю об убийстве. Вы могли бы взять у меня предварительное интервью и выпустить его в подкасте после смерти Алейны аль-Рашид. Или продать эксклюзивные права прессе.

— О чём вы вообще, чёрт возьми, говорите?

Глаза Нимайера заблестели.

— Возможно, вы написали бы даже нон-фикшн-книгу. Если повести дело с умом, моё преступление, ваша репутация и связи прозвучат в СМИ во весь голос.

В голове у Килиана крутилось разом слишком много разрозненных мыслей, но вдруг что-то щёлкнуло, словно зубчики шестерёнок в его мозгу зацепились друг за друга.

Что-то не сходится. Сначала Нимайер говорил об «убийстве в состоянии аффекта», а теперь собирался выйти на публику с тщательно продуманным планом. К тому же поначалу он уверял, что считает низостью наживаться на смерти жены, — и тут же готов задорого продать права на эту историю. Концы с концами не сходились.

Килиан вглядывался в собеседника, пытаясь прочесть хоть что-то в его глазах. Чего ты хочешь на самом деле?

— Ну так что вы скажете? — прошептал Нимайер.

— В последний раз: уберите скальпель!

Нимайер со вздохом