Удар кошачьей лапой - Сьюзан Спэнн

Поняв, что Хиро не намерен уходить, окаасан склонила голову в знак согласия и повернулась, чтобы провести мужчин в дом. Ее кимоно тихонько зашуршало, словно мышь в мешке с зерном.

Следуя за хозяйкой, Хиро вдруг заметил на ее одеянии клочок бумаги: он прилип к свисающему длинному концу кушака в районе подола. Синоби быстро наклонился и вытащил бумажку, после чего сунул ее себе в рукав. Женщине он ничего не сказал: в культуре чайных домов опрятность и красота ценились выше всего, и Маюри была бы смертельно смущена, узнай она о непорядке в собственном костюме. Хотя Хиро не заботили ее чувства, он все же не видел причин причинять даме лишнее смущение.

Маюри провела мужчин к первой двери на западной стороне большого общего Становясь на колени, она сказала:

– Можете поговорить с Саюри здесь, но, пожалуйста, не затягивайте. Я ожидаю священников для очищения дома.

Отец Матео вошел в комнату, как только Маюри открыла дверь, а Хиро задержался ровно настолько, чтобы спросить:

– Вы сообщите мне, когда другие девушки будут готовы?

Губы окаасан сжались в тонкую линию.

– Разумеется.

Телохранитель переступил порог и присоединился к иезуиту.

Комната была идентична соседней, но без крови и трупа. Нишу украшала неповрежденная ваза с гортензиями. Букет демонстрировал большее мастерство, чем тот, что был на месте преступления. Хиро признал работу мастера. Испорченную композицию, вероятно, составляла ученица.

Саюри стояла на коленях перед токонома лицом к двери и спиной к вазе с цветами. Она помылась и переоделась в простое кимоно из узорчатого шелка. Без макияжа девушка выглядела даже моложе, чем прежде, и еще прекраснее.

Сямисэн[17] лежал на полу справа от нее. Отсутствие на нем пышных украшений указывало на повседневный инструмент, которым пользуются для себя.

– Скажите что-нибудь, – по-португальски велел телохранитель своему подопечному.

Отец Матео мгновенно сориентировался.

– Что я должен тебе сказать? Говорить дальше или я уже сказал достаточно? – Он сохранял ровную интонацию, чтобы вопросы звучали как утверждения.

– Этого хватит. – Хиро повернулся к Маюри. которая стояла на коленях в дверном проеме, явно намереваясь остаться. – Прошу прощения за иностранную речь, – сказал телохранитель женщине. – Отец Матео не знает подходящих слов для своей просьбы. В его религии есть обряд под названием исповедь, в котором обвиняемый разговаривает со священником строго конфиденциально. Отец Матео просит разрешения провести исповедь с Саюри прямо сейчас.

Маюри нахмурилась.

– Требуется уединение?

Синоби кивнул, пояснив:

– Переводчик при необходимости предоставит помощь в общении, но больше никому не разрешено оставаться.

Хозяйка посмотрела на Саюри. К удивлению Хиро, девушка кивнула в знак согласия.

– Хорошо. – Маюри вздохнула. – Впрочем, мне и самой есть чем заняться.

Телохранитель остался у двери, убеждаясь, что ее тень скрылась из виду.

Едва дверь закрылась, Саюри разрыдалась.

– Простите, это моя вина. Я не попросила бы вас прийти вчера, если бы считала, что Нобухидэ казнит и вас.

– Не беспокойся, – отмахнулся отец Матео. – Мы с Хиро найдем настоящего убийцу.

Саюри перестала плакать и подняла взгляд сквозь слезы.

– Вы правда это сделаете ради меня?

Хиро сдержал порыв посмеяться над топорной попыткой манипулировать священником, однако с досадой осознал, что уловка сработала.

– Конечно, сделаем, – заверил отец Матео, – но нам необходимо, чтобы ты частно рассказала о событиях прошлой ночи.

– Я ведь уже рассказала: проснулась утром, а Акэти-сан был мертв.

– Вряд ли ты говоришь правду. – Неожиданная твердость отца Матео заставила Хиро задуматься, не разглядел ли все-таки иезуит игру Саюри. – Ты боишься? Тебе угрожали?

– Конечно, нет, – ответила она слишком быстро для правды. – Должно быть, клиента убил синоби.

– Кому нужна смерть Акэти Хидэёси? – вмешался Хиро.

Саюри посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Не знаю. Акэти-сан был хорошим человеком. Маюри говорит, что он всегда оплачивал счета.

– Ты можешь назвать его богатым? – спросил телохранитель.

Девушка задумалась.

– Я не получала от него дорогих подарков, какие другие гости иногда вручают девушкам, но, с другой стороны, он не был моим покровителем, просто постоянным посетителем.

– Он когда-нибудь приводил в чайный дом гостей?

Саюри улыбнулась. Глаза у нее заискрились.

– Иногда он приглашал своего брата Хидэтаро.

Хиро показалось любопытным, что первая искренняя улыбка Саюри появилась при упоминании брата жертвы. В культуре чайных домов девушке не запрещалось развлекать и клиента, и его родственников, хотя гэйко, принявшая мужчину в качестве покровителя, обычно отказывалась от визитов его братьев или родственников мужского пола.

– Кто-нибудь еще? – продолжал допытываться синоби.

Саюри прищурилась, уставившись в потолок и морща лоб от усилия.

– Пару месяцев назад Акэти-сан принимал двоюродного брата из другого города. Может, Масухидэ? Нет, но что-то вроде того.

– Вы не помните? – удивился Хиро. Работниц чайных домов учили сразу запоминать имена, чтобы клиенты и их друзья чувствовали себя особенными при последующих визитах.

– Нет. – Саюри убрала прядь волос за ухо, и щеки у нее порозовели от смущения. – У меня сложилось впечатление, что они встречались всего пару раз. Они не казались близкими, и Хидэёси сказал, что родственник просто был проездом по делам. Я не думала, что мне пригодится его имя.

– А как насчет брата Хидэёси, Хидэтаро? Он часто вас навещал?

– Несколько раз, вместе с Хидэёси. – Сияющая улыбка вернулась на лицо Саюри, но быстро угасла. – Хидэтаро не может позволить себе посещать чайные дома. Но он очень милый.

– Когда вы видели его в последний раз?

Девушка потупилась.

– Несколько недель назад.

– А что скажете про Нобухидэ? – вступил в разговор отец Матео.

– Ему больше не разрешено здесь бывать. – Тараща глаза, Саюри понизила голос: – Он напился и пристал к одной из девушек. Но у нас не такое заведение. Маюри была в ярости и заявила Хидэёси, что его сына тут больше не желают видеть.

– Вы знаете имя пострадавшей девушки? – спросил Хиро.

– Мияко?.. – Саюри покачала головой. – Кажется, Мияко, но я не уверена. Она не работает здесь уже больше года. По-моему…

Дверь с шорохом отъехала, и гэйко оборвала себя на полуслове. В дверном проеме на коленях стояла Маюри.

– Прошу прощения за неудобство, – произнесла она тоном, означавшим обратное, – но мои девушки не смогут поговорить с вами сегодня утром. Похоже, вы ждали напрасно.

Отец Матео начал было возражать, однако Хиро поклонился и сказал:

– Благодарим. Мы вернемся позже.

Маюри поднялась, чтобы проводить гостей. Иезуит с недоумением посмотрел на своего телохранителя, но тот лишь слегка покачал головой и без возражений последовал за окаасан.

Когда она вывела на улицу, Хиро внезапно произнес:

– Раз другие девушки не могут говорить с нами, возможно, вы подскажете, где найти Мияко.

Улыбка