Удар кошачьей лапой - Сьюзан Спэнн

– Доказательства говорят об обратном. – Хиро сделал широкий жест. – От ранения в шею кровь разбрызгивается повсюду. Вы видели капли на стене и на полу. Хидэёси стоял лицом к токонома, когда кто-то напал на него сзади. Брызги полетели в одном направлении, а значит, он не сопротивлялся. Вероятно, у жертвы просто не было времени. Кровь забрызгала стену и растеклась лужей перед нишей, но на футоне остались лишь незначительные пятна, как в тех случаях, когда кровь уже перестает активно циркулировать по венам. Если бы Саюри передвинула труп спустя часы после смерти, как следует из ее рассказа, на футоне не было бы ни капли крови.

– Может, убийца сам переместил его после нападения.

– Зачем? – Хиро подождал ответа, но священник молчал. – Убийца, который вспарывает глотку и выкалывает глаза, не станет суетиться, чтобы пристроить жертву на футон.

– Если только он не хотел переложить подозрение на Саюри, – пробормотал отец Матео.

– И вдобавок измазал кровью ее кимоно, пока она спала? – Хиро покачал головой. – Хотите доподлинно узнать, кто убил самурая, – перестаньте принимать ложь за правду.

– Но как мы найдем эту правду? Если нельзя доверять Саюри, кому тогда можно?

– Доверяйте доказательствам, – посоветовал синоби. – Факты не лгут, а выдуманные истории людей все равно рано или поздно приводят к истине. Проследите за ложью достаточно далеко, и вы доберетесь до факта. Мы знаем, где и когда нанес удар убийца, но почему именно в это время и в этом месте? Почему кто-то желал смерти Хидэёси? Если удастся ответить на эти вопросы, думаю, мы найдем убийцу. Но вы должны понимать: если Саюри виновна, я передам ее в руки Нобухидэ, и вы не сможете вмешаться.

– Согласен, – кивнул отец Матео, – однако Саюри невиновна. Сам увидишь.

У чайного дома «Сакура» стояли в карауле четверо самураев: по одному у каждой калитки сада и еще двое прислонились к каменным собакам у дорожки. На стражах были широкие штаны и накидки, похожие на те, что носил Нобухидэ, но из ткани подешевле. Все четверо были при мечах и держали дзиттэ[16] – это выдавало в них досинов, полицейских низшего ранга, несомненно подчинявшихся Нобухидэ.

Сын покойного не терял времени, выставив своих подчиненных в дозор. Пока стражники приближались к ним, Хиро наклонился к отцу Матео:

– Говорите по-португальски, если захотите что-то сказать.

Трое досинов были с проседью и излучали уверенное спокойствие опытных стражей порядка. Четвертому было не больше двадцати, и он обладал округлым лицом и полноватой фигурой избалованного сынка. Жидкие усики, призванные подчеркнуть зрелость, производили обратный эффект.

Старший досин кивнул, когда Хиро подошел к дорожке. Молодой откинулся на спину статуи, отказывая телохранителю в знаке уважения, дабы подчеркнуть свой авторитет.

– Какое у вас здесь дело? – требовательно поинтересовался молодой досин. – Сегодня сюда никого не пускают.

Отец Матео начал кланяться, намереваясь вступить в беседу, но Хиро остановил его взглядом и задал вопрос сам:

– Дом на карантине?

Старший досин быстро взглянул на молодого напарника, но безмолвное предупреждение осталось незамеченным. Молодой человек поднял дзиттэ, перекрывая путь. Оружие блестело как новое, резко контрастируя с потрепанными рукавами и выцветшими штанами самурая.

– Мы охраняем это заведение. Здесь совершено преступление.

Должно быть, Нобухидэ приказал подчиненному не упоминать убийство.

– Именно по этой причине мы и пришли, – сказал Хиро. – Отец Матео Авила де Сантуш из португальской иностранной миссии расследует смерть Акэти Хидэёси.

Старший досин отступил, давая гостям пройти, но молодой снова преградил дорогу.

– У иностранцев здесь нет юрисдикции. Это дело полиции. – Костяшки пальцев, сжимающих дзиттэ, побелели.

– Дело полиции? – переспросил Хиро. – Под вашей юрисдикцией?

Старший мужчина отвел глаза. Молодой выпятил грудь, однако промолчал.

– Кто ваш начальник? – поинтересовался синоби. Он и так знал ответ, вопрос преследовал иную цель.

– Я не обязан вам докладывать.

Хиро посмотрел на старшего досина, приподнял бровь и подождал.

– Акэти Нобухидэ, – сообщил тот, – ёрики Понтотё.

– Понтотё. – Хиро оглянулся через плечо в сторону моста. – Но чайный дом находится вне Понтотё.

– Не ваше дело, – отрезал молодой полицейский. – Убирайтесь, пока я не вызвал магистрата. – Слова слетели у него с языка с легкостью, выдающей частое употребление.

– Прекрасная идея, – вежливо кивнул телохранитель.

Глаза у досина расширились, когда Хиро продолжил:

– Магистрат Исимаки приказал обеспечить полное содействие полиции расследованию священника, но я уверен, он не будет возражать, если вы прервете его утренний прием, чтобы попросить повторить указания лично вам.

Молодой самурай, вскипев, злобно прищурился. Его старший товарищ переминался с ноги на ногу. Обычно полицейские не спорили с напарниками при всех, но более опытный досин, казалось, собирался высказаться.

У садовой калитки двое других стражников с интересом наблюдали за сценой. Они были слишком далеко, чтобы слышать разговор, но мгновенно сократили бы дистанцию, если бы кто-нибудь обнажил меч.

Наконец молодой досин направил дзиттэ в грудь Хиро.

– Никаких фокусов. Когда уйдете – уйдете одни. Никаких спутников и никаких свертков. Ясно?

Синоби хотелось осадить задиру, но прагматизм требовал иного, по крайней мере сейчас. Он слегка поклонился, позволяя напряжению схлынуть.

– Благодарю за сотрудничество. Вы действительно пример для ваших товарищей.

Впрочем, какой пример, Хиро не уточнил.

Вместо этого он кивнул старшему досину и последовал за иезуитом по дорожке к чайному дому.

Маюри открыла дверь как раз в тот момент, когда отец Матео собрался постучать. Он неловко отдернул руку и опустил ее вдоль тела. Маюри уронила руки еще быстрее, но Хиро успел разглядеть пятна сажи на пальцах и свежий красный ожог на левой руке, которого не было ранее.

Отец Матео тоже это заметил.

– Вы поранились?

Маюри спрятала руку в рукав.

– Пустяки. Обожглась, разжигая огонь. Служанка сбежала, когда услышала об убийстве, – суеверная дурочка. Как вы думаете, почему я сама весь день отпираю двери? – Она бросила озабоченный взгляд на дорогу, словно надеясь, что служанка вернется. Переводя взгляд обратно на Хиро, хозяйка чайного дома натянуто улыбнулась: – Вы что-то забыли?

Отец Матео поклонился.

– Мы надеялись поговорить с Саюри.

– А также с другими женщинами, работающими в доме, – добавил Хиро.

Улыбка окаасан дрогнула.

– Никто ничего не видел и не слышал. Я лично беседовала с каждой из них.

– Тогда мы не отнимем у них много времени, – сказал синоби. – Благодарю за готовность принять нас.

– Вам придется подождать, – предупредила Маюри. – Девушки не готовы к столь ранним визитам.

– Мы можем пока поговорить с Саюри. – Хиро мило улыбнулся, зная, что хозяйка чайного дома не сможет отказать гостям, не навлекая