Наши темные истории - Эми Голдсмит

Мы улыбнулись друг другу, и, несмотря на запах, я поставила цветы в пинтовый стакан у себя в спальне, а когда они стали увядать, плотно зажала их между страницами книги.

Час спустя все собрались за длинным кухонным столом на козлах. Мы с Лотти в поте лица облагородили огромную комнату, придав ей как можно более гостеприимный вид, рассовали по запыленным винным бутылкам и банкам нарытые в шкафах и ящиках древние пожелтевшие свечи и чайные свечки. Большая каменная плита, занимающая уйму места на кухне, оказалась надежным источником тепла, и когда мы расставили на столе пасту и салат в глубоких тарелках с мозаичным рисунком, то стало вполне даже уютно.

Лотти села во главе стола, Себ устроился на другом конце, остальные – по бокам. Олли откупорил бутылку охлажденного пино-гриджо и щедро плеснул всем в синие стаканы из переработанного стекла, даже не спросив, надо кому-то или нет.

– Ну а что, очень даже цивилизованно, – заметил Чарли, отломив себе толстый кусок чесночного хлеба. – Я-то представлял, что мы будем сидеть на полу, обложившись коробками с пиццей.

– Если бы, – горестно ответил Себ, ковыряясь в тарелке.

Он ошибался. Еда получилась вкусная: посыпанное каперсами рагу – нужной степени пряности; паста – шелковистая, идеальной стадии «аль денте». Только мне кусок в горло не лез. Я то и дело постреливала глазами в сторону двери в боязливом ожидании прибытия Лори. Прямо Лори Шрёдингера. Я и ждала ее, и нет.

– Я так рада, что мы все здесь, – тепло произнесла Лотти. – Старая команда снова в сборе.

Олли залпом выпил вино и проследил за моим взглядом.

– Только мы тут еще не все. Пока нет.

– Да, никто не в курсе, что там с Лори? – спросил Чарли.

Лотти покачала головой:

– Нет, ничего не слышно. Она трубку не берет. Надеюсь, просто с телефоном проблемы. Ну, там, если Лори еще в самолете, то до посадки с ней не поговоришь. Сегодня должно быть еще два рейса. Если до завтра она не объявится, попробую достучаться до ее мамы, выяснить все-таки, в чем дело.

Подливая себе вина, Олли бросил на меня мрачный взгляд:

– А может, она как-то прознала, кто еще будет, и передумала?

– Олли, – строго одернул его Чарли. – Мы собрались, чтобы все исправить, а не прошлое ворошить.

– О, ну круто, то есть нам делать вид, будто ничего не было? – Олли сверлил меня серыми глазами. – Без обид, Мэг, но после того, что ты отчебучила на балу, я и не думал тебя снова увидеть. Да и не я один, наверное. Правда, Себ?

Себ ничего не ответил, только шумно выдохнул, продолжая упрямо ковырять вилкой пасту.

Ладно, рано или поздно мне пришлось бы с этим разобраться, так почему не сейчас?

– Возможно, ты в курсе, что я приехала с миром. Хочу извиниться перед Лори и перед вами. А не создавать еще больше проблем.

– А, ясно. Хочешь подлизаться и вернуться в Грейскоттс, – подсказала Джосс, буднично ткнув в мою сторону вилкой.

Я моргнула, уставившись на нее и чувствуя, как по жилам разливается огонь. Да, Джосс не далеко ушла от истины, но с нее станется все извратить и представить в дурном свете.

– Джосс, какого черта?! – возмутилась Лотти.

Джосс только плечами пожала:

– Мы все знаем, что Мэг ни о чем не жалеет. Слушай, Мэг, если хочешь знать мое мнение…

– Не хочу, – перебила я.

– …то лучше тебе учиться в другой школе. Там, где тебе место. Уж прости, но это правда.

Джосс следовало отдать должное: она высказывала то, что многие не решились бы произнести вслух.

– Там, где мне место? – с трудом сдерживаясь, переспросила я. – Надо же! Что бы это значило? Ну давай, просвети нас, поделись своими взглядами на классовое разделение.

Сердце у меня заколотилось в груди, а слова так и сочились ядом.

Впрочем, Джосс была не из пугливых.

– Ты и сама знаешь, что я имею в виду, – протянула она. – Хватит душнить. Тебе место там, где не надо из кожи вон лезть, прикидываясь той, кем ты не являешься. В школе, которая тебе по карману.

Гнев клокотал во мне, и ярость готова была выплеснуться жидким огнем. Тогда я положила руки на колени, сжав кулаки так, что полумесяцы ногтей больно впились в ладони, и тихонько выдохнула.

«Остынь. Что бы ты ни сделала, это лишь докажет ее правоту».

– Кем же, по-твоему, я прикидываюсь? Успешной? Так ведь я получила стипуху, Джосс. Если так подумать, то в Грейскоттсе мне самое место – в отличие от большинства тех, кто там учится.

Джосс издала короткий холодный смешок и подложила себе салата.

– Да-да, смени пластинку. Мы-то слышали разговорчики о том, как ты на самом деле получила стипендию. Откровенно говоря, тут больше сыграли таланты твоей мамочки.

Я снова чуть не взорвалась. Эти злые детские сплетни распустила Лори. Обо мне пусть говорят что угодно, я все стерплю, но только не о моей маме.

– Ладно, выкладывай, Джосс, – накинулась я на нее. – Раз уж начала, имей смелость продолжить. Ну, говори давай, о каких таких талантах речь?

Я встала, отодвинув скрипнувший по полу стул. В кровь ударил адреналин. При взгляде на самодовольное и спокойное выражение лица Джосс сердце заколотилось как никогда быстро.

– Ой-ой, – фыркнула она, – началось. Как там говорят: можно вывезти девчонку из Кэтфорда…

Чья-то ладонь умиротворяюще легла мне на плечо и мягко надавила, усаживая обратно. Это был Чарли. Я бросила на него благодарный взгляд.

– Народ, давайте полегче, ладно? – несвойственным ему строгим тоном произнес Чарли. – Что бы ни случилось, мы приехали вернуть все на свои места. Чтобы стало как раньше.

Олли хмыкнул:

– Мало же на это шансов, раз Лотти пригласила самых непримиримых на свете врагов. Кого еще ждем, Лотс? Сталина? Твоего дядю-расиста?

Лотти закатила глаза.

– Вообще-то только вы с Джосс тут воду и мутите.

– А ты подожди, пока Лори приедет, – зловеще пробормотала Джосс.

– Да, и где ее только носит? – вслух подумала Сайра.

И тут в доме погас свет.

* * *

Пару секунд все молчали. Слышно было только дружное учащенное дыхание за столом и стук капель дождя по стеклу. Потом Чарли наигранно, по-девчоночьи завизжал:

– Черт, Лотти, почему ты не сказала, что здесь водятся призраки?!

Последовали слабенькие смешки.

Если не считать мягкого света уличных гирлянд и свечек, расставленных на столе и доблестно пытавшихся озарить просторы кухни, в помещении царила темень. Здесь совершенно не было привычного нам света лондонских фонарей.

Себ первым