Честнее не бывает - Джеймс Хэдли Чейз

Через пять минут мне стало скучно, и я ушел.

Дженни сейчас лежит в постели, мучаясь от боли. И не подозревает, что я сравнял счет.

Остаток ночи я проспал без сновидений. В десять минут девятого меня разбудил телефонный звонок.

Я снял трубку.

– Мистер Карр, к вам пришли из полиции, – с укором сообщил администратор.

– Сейчас спущусь, – сказал я. – Пусть подождут.

Я не спеша побрился, принял душ, надел дорогую рубашку поло и габардиновые слаксы, вошел в кабину лифта, и тот со скрипом двинулся на первый этаж.

В бамбуковом кресле расселся сержант О’Гэллоран – здоровенный, без пиджака, фуражка на затылке. Он курил сигару и читал местную газету.

Я подошел к нему и сел рядом.

– Доброе утро, сержант. Выпьете со мной кофе?

Аккуратно свернув газету, он положил ее на пол.

– Через полчаса мне нужно быть на службе, – просипел он. – Решил заглянуть к вам. Обойдемся без кофе. – Сержант пристально смотрел на меня. Его поросячьи глазки были холодны как лед. – Ночью на Десятой улице случился чертовски сильный пожар.

– Да что вы? – удивился я. – Я еще не просматривал газеты.

– Уничтожено семь дорогостоящих мотоциклов.

– Кто-то подал заявление?

Сержант скрестил толстые ноги.

– Пока нет. Но могут и подать.

– В таком случае вам, конечно же, придется провести расследование.

Сержант подался вперед. В глазках его загорелся красный огонек.

– Вы меня тревожите, Карр. Такого бездушного и свирепого сукина сына, как вы, в нашем городе еще не видели. Только между нами: еще раз выкинете подобный номер, и у вас будут проблемы. Вы чуть было не сожгли всю улицу. Пора с этим заканчивать.

Но меня было не запугать.

– Ведите сюда свидетелей, сержант. В ином случае я ничего не признаю. Извините, но, по-моему, полиция города не способна справиться с Жупелом и его приятелями. Если кто-то делает это вместо вас, вам грех жаловаться. – Я поднялся на ноги. – Желаете кофе – присоединяйтесь.

Сержант, не вставая с места, задумчиво смотрел на меня и вертел в пальцах полупотухшую сигару.

– Говорю вам, хватит. Еще один фокус, и окажетесь за решеткой. Вам повезло, что мне нравится мисс Бакстер. Она приносит городу большую пользу. Понимаю, вы решили поквитаться. Но не зарывайтесь. Я закрыл глаза на происшествие с Жупелом. Он сам напросился. Но вчерашние события… Мне такое не по душе. – Тяжело поднявшись на ноги, сержант заглянул мне в глаза. – Знаете, что я думаю? Как по мне, вы один будете похлеще всей банды этих безмозглых ушлепков. Но попомните мои слова: вас ждут неприятности.

– Вы повторяетесь, – вежливо заметил я. – Говорите, это только между нами?

– Верно.

– В таком случае шли бы вы куда подальше, сержант. Только между нами.

Из унылого фойе я перебрался в столовую, еще более унылую. Выпил чашку дрянного кофе, покурил и пролистал местную газетенку. Фотография семерых парней дебильного вида, оплакивающих погибшие «хонды», доставила мне глубокое удовлетворение.

Около десяти я ушел из гостиницы и отправился к единственному в городе флористу. Купил букет красных роз и понес их в больницу. Некоторые встречные улыбались мне, и я улыбался им в ответ.

Наконец после долгого ожидания меня пустили к Дженни. Лицо ее было бледным, а волосы, заплетенные в косы, покоились на плечах.

Медсестра подсуетилась с вазой для цветов, а потом вышла. Пока она бегала туда-сюда, я смотрел на Дженни и от радости ног под собой не чувствовал. Но ей не обязательно знать, что я свел счеты с бандой. Не только расправился с Жупелом, но и сделал так, что его приятели-дебилы остались без своих лошадок. Сжечь «хонды» тех парней – все равно что гениталии им отрезать.

– Привет, Дженни. Как дела? – спросил я.

Она печально улыбнулась:

– Не ожидала, что вы придете. После того разговора я уж решила, что между нами все кончено.

Пододвинув стул, я уселся.

– Избавиться от меня не так-то просто. Забудьте. Как самочувствие?

– Такое не забывается. Извините, что назвала вас злодеем. Рассердилась. А женщина, рассердившись, способна наговорить лишнего. Спасибо за розы, они чудесные.

Интересно, что она скажет, узнав о сгоревших мотоциклах.

– Говорю, забудьте. Вы так и не рассказали, как себя чувствуете.

Дженни слегка поморщилась:

– Да нормально. Доктор сказал, через три-четыре недели встану на ноги.

– Тот тросик натянули для меня. Жаль, что вы о него споткнулись.

Мы молча смотрели друг на друга.

– Если есть желание, Ларри, можете мне помочь, – сказала Дженни. – По поводу офисной работы не беспокойтесь: муниципалитет прислал заместителя. Но есть одно частное дело. Сможете его уладить?

Частное дело.

Нужно было сказать: хватит с меня этой социальной работы. Вся эта возня – исключительно для простофиль. Но я шагнул навстречу судьбе.

– Конечно. Рассказывайте.

– Завтра в одиннадцать утра из тюрьмы выходит одна женщина. Я ее навещала. И дала ей слово. – Замолчав, Дженни взглянула на меня. – Надеюсь, вы понимаете, Ларри, что для заключенных слово – это закон. Я обещала, что встречу ее и отвезу домой. Эта женщина отсидела четыре года. Я не хочу подвести ее в первый день жизни на воле. Если ее никто не встретит, это перечеркнет все мои усилия. Прошу, поезжайте туда. Расскажите, что со мной случилось и почему я не смогла сдержать обещание. Будьте с ней приветливы и отвезите ее домой. Хорошо?

«Господи! – подумал я. – Как можно быть такой наивной? Дамочка отсидела четыре года, и не в самой образцовой тюрьме. Да она выйдет оттуда крепче закаленной стали. Как и остальные попрошайки, она решила воспользоваться добротой Дженни». Но, вспомнив, что из-за меня Дженни сломала ногу, запястье и ключицу, я решил пойти ей навстречу.

– Не вопрос, Дженни. Конечно съезжу.

От ее дружелюбной улыбки мне снова сделалось тепло.

– Спасибо, Ларри. Очень мило с вашей стороны.

– Как я ее узнаю?

– В одиннадцать выходит только она. И у нее рыжие волосы.

– Значит, проще простого. А за что сидела? Или лучше не спрашивать?

– Лучше не спрашивать. Какая разница? Она отбыла свое наказание.

– Согласен. Куда ее отвезти?

– У нее дом недалеко от Третьего шоссе. Там живет ее брат. Она покажет, куда ехать.

В палату вошла медсестра и сообщила, что пациентке нужно отдохнуть. Наверное, была права: казалось, силы Дженни на исходе.

– Ни о чем не волнуйтесь. – Я встал. – В одиннадцать буду там. Вы не сказали, как ее зовут.

– Рея Морган.

– Хорошо. Завтра после обеда зайду и расскажу, как все прошло.

Медсестра выпроводила меня из палаты.

Я вышел на улицу и понял, что впереди весь день, а заняться нечем.

В тот момент я еще не знал, что завтра в одиннадцать, когда я встречу Рею Морган, меня ждет очередная смена обстановки.

В четыре минуты двенадцатого открылись ворота женской тюрьмы, и в скудных лучах солнца, сумевших пробиться сквозь смог и цементную пыль, показалась Рея Морган.

Я сидел в отремонтированном «бьюике» уже минут двадцать. Увидев Рею, я выкинул сигарету, вышел из машины и