Искатель, 2010 № 09 - Журнал «Искатель»

— Так ведь никто сюда больше и не заходит, — ответил тот и передал нунцию миниатюрный электрический фонарик.

Не говоря больше ни слова, Ассур направился прямо к черневшей в глубине крипты лестнице. Ее истертые каменные ступени круто забирали вверх и действительно не способствовали быстрому подъему. Ассур слышал за собой натужное пыхтение отца Феогноста, который тем не менее изо всех сил старался не отстать от нунция — вероятно, боясь остаться один в темноте.

Помещение третьего этажа представляло собой одну большую продолговатую залу, накрытую высоким полукруглым купольным сводом; здесь было светло — солнечные лучи в изобилии проникали через три больших арочных окна на северной стороне и световой колодец — на восточной. Вся южная стена была заставлена книгами — в большинстве своем огромные, как могильные камни, они громоздились на почерневших стеллажах от самого пола до начала сводчатого перекрытия; по центру залы тянулись составленные впритык друг к другу столы из толстых некрашеных досок и такие же скамьи по обеим их сторонам. Вплотную к узкой западной стороне находилось настоятельское место — грубое каменное седалище, покрытое линялым ковром; рядом с ним из стены выступал мраморный умывальник, декорированный рельефным изображением головы Иоанна Крестителя.

Ассур подошел к ближайшему от входа окну и внимательно оглядел его: в массивную дубовую раму были вставлены армированные свинцовой проволокой стекла; он повернул медную ручку-щеколду и приоткрыл одну створку — окно открывалось вовнутрь. Хмыкнув что-то неопределенное, он таким же образом осмотрел и следующее окно; когда Ассур приблизился к третьему, последнему, окну, то обнаружил, что на его месте зияет лишь пустая ниша — некто ухитрился выбить не только стекло, но и крепкий дубовый переплет. Обернувшись к настоятелю, он спросил:

— Окно не стали чинить? Почему?

— Здесь вообще никто ничего не трогал, — ответил тот, разводя руками, — все осталось в прежнем виде, как семь дней назад. Вот глядите, — добавил он, указывая на стол, — тут горела свеча...

На досках действительно осталась причудливо застывшая лужица воска с черневшим посередине кусочком обгорелого фитиля.

— А аккурат там, где вы сейчас стоите, — продолжил настоятель, — я увидел брата Климента и этого...

Ассур быстро отступил и, присев на корточки, осмотрел каменные плиты пола, но ничего примечательного не увидел — никаких следов, конечно, не было.

— Где вы обнаружили тела тех двух иноков... запамятовал, как их?

— Брат Акакий и брат Иоанн, — подсказал настоятель.

— Именно, Иоанн и Акакий. Так где они лежали?

Отец Феогност подошел к дверному проему, повернулся к нему спиной, закрыл глаза и сделал три шага вперед.

— На этом месте я споткнулся, — сообщил он, вновь открывая глаза, — значится, тут лежало тело брата Иоанна, а второй... — настоятель на мгновение задумался, потом вдруг как подкошенный рухнул на пол, — второй был здесь, — продолжил он, поднимаясь и отряхивая сутану, — я упал как раз на него.

Ассур молча наблюдал за телодвижениями отца Феогноста и, как только импровизированная пантомима закончилась, так же молча кивнул и направился обратно к выбитому окну.

— Я так понимаю, именно сюда сиганул этот ваш красноглазый?

— Д-да, наверное... — ответил настоятель, безжалостно терзая и без того жидкую бородку.

— Ну вот, а вы говорите — морок, видение! Призраку едва ли под силу высадить эдакую раму. А под окном после не смотрели? Там должны были остаться следы от падения.

— Помилуйте, какие же следы? Кто бы ни выпрыгнул из этого окна — человек или нет, — но на землю он не падал.

— Вот как? Улетел, что ли? — хмыкнул Ассур.

— А вы, господин нунций, вниз гляньте.

Ассур облокотился о подоконник, выглянул во двор и сразу понял, что хотел сказать настоятель, — прямо под окном была разбита большая клумба, густо засаженная какими-то цветами, похожими на дикие орхидеи.

— Значит, цветы помяты не были. А куда же делась рама?

— Она упала дальше, за клумбой. Правда, несколько осколков стекла попали и на цветник, но совсем немного.

— Тогда можно предположить, что и злодей приземлился за цветником.

— Но рухнув с такой высоты, да еще и на камни, невозможно выжить! — убежденно воскликнул отец Феогност.

Ассур еще раз посмотрел вниз, прикидывая на глаз расстояние, отделявшее его от земли.

— Верно, метров под тридцать будет, — констатировал он. — Пожалуй, без увечий не обошлось бы. Хотя... приходилось видеть и не такое. Так что оставим этот вопрос пока открытым.

Ассур стал прохаживаться по зале, время от времени останавливаясь и внимательно рассматривая тот или иной предмет. Настоятель следил за ним с видимым безразличием — во всяком случае, на его лице, напоминающем маску косоглазого индейского божка, ничего нельзя было разобрать; вместе с тем руки отца Феогноста пребывали в постоянном и беспокойном движении (так что со стороны казалось, будто он обыскивает себя самого), а тело сотрясала едва заметная мелкая дрожь.

Неожиданно нунций замер на месте и склонился над одним из столов.

— Так вы говорите, преподобный, что никто из трех иноков не был ранен?

— Да. Это подтвердил и доктор Панос, ведь он их осматривал.

— Но вот тут на столе я вижу следы крови. И вот здесь, на полу, — добавил он, указывая на каменные плиты рядом со столом.

Отец Феогност подошел и тоже нагнулся над указанным местом. Четыре или пять круглых бурых пятнышка глубоко впитались в дерево; заметить их было не так просто. Похожие отметины виднелись и на полу.

— Возможно, это чернила... — неуверенно заметил настоятель.

— Чернила? — удивился Ассур. — Вы пользуетесь чернилами?

— Вообще-то, нет. Но, может быть, это очень старые следы...

— Они не похожи на очень старые. Этим пятнам не более недели, — убежденно произнес Ассур, который успел перед тем послюнить палец и потереть одно из пятен.

— Ну, если это кровь, то, скорее всего, моя, — сказал настоятель.

— Вот как? Отчего же именно ваша?

— После падения я все очень смутно помню, — ответил отец Феогност, — но знаю точно, что у меня шла носом кровь — подрясник оказался весь испачкан.

— Раньше вы об этом не упоминали, — укоризненно покачал головой Ассур и, достав из кармана перочинный нож и два маленьких пластиковых пакета, соскоблил и собрал в один из них несколько стружек с пятнами со стола, а во второй — немного засохшего буровато-красного вещества с пола.

Он еще некоторое время продолжал не спеша ходить по зале, осматриваясь, когда услышал какие-то странные звуки, похожие на далекий перестук копыт. Взглянув на настоятеля, он увидел, что тот дрожит и так громко лязгает зубами, тряся козлиной бородкой, будто его внезапно поразила болезнь Паркинсона.

— Что с вами, преподобный?

— Солнце садится... — ответил тот.

— Хорошо, пойдемте.