Рябь во времени - Джули МакЭлвен

— Я лорд Сатклифф. Это герцог Элдриджский и его подопечная, мисс Донован, — представился Алек. — Мы приехали поговорить с леди Эвелин.

Девушка моргнула. — С леди Эвелин?

Кендра приподняла брови. — Есть какие-то сложности?

— Нет, просто... — Служанка будто спохватилась и торопливо присела в реверансе. — Простите, господа, мэм. Проходите, пожалуйста. Доктора Шея сейчас нет, но я позову мистера Макбрайда.

Она распахнула дверь, впуская их в холл с чёрно-белым плиточным полом. Тёмные деревянные панели на стенах и массивная готическая лестница зрительно делали помещение теснее, чем оно было на самом деле.

— Меня Мег зовут, — сообщила служанка, проводя их через арочный проход слева. Он вёл в большой зал с высоченным сводчатым потолком и затейливо резным камином из красного дерева, где не горел огонь и потому не было тепла. Сквозь высокие окна с переплётами лился серый дневной свет, высвечивая пыль в воздухе, обветшавшую мебель и несколько грязных пятен на деревянном полу, которые кто-то поленился отскрести.

— Подождите здесь, пожалуйста... — Она снова нервно присела, пересекла зал, цокая туфлями по деревянным половицам и плиткам холла, а затем затопала глуше, поднимаясь по лестнице. Кендра подошла к проходу и проводила девушку взглядом, пока та не исчезла.

Алек сжал губы, оглядываясь. — Не понимаю, как Креймор мог оставить сестру в таком месте. Наверняка существуют заведения, за которыми следят лучше.

Наверное, он был прав, однако для Кендры сумасшедший дом оставался сумасшедшим домом.

— Здесь и вправду гнетущая атмосфера, — признал герцог. — Очевидно, доктора Шея постигли какие-то финансовые неудачи. Возможно, граф застал заведение в лучшие времена.

Кендра покачала головой, потирая замёрзшие руки. В зале было холодно, но мурашки по коже у неё бежали не столько от холода, сколько от самого этого места. — Он поместил сестру сюда примерно полгода назад. А запущено здесь всё намного дольше.

Послышались быстрые шаги: служанка возвращалась. Сопровождавший её мужчина был высоким, спортивным, гораздо моложе и привлекательнее, чем Кендра ожидала. На вид — немного за тридцать. Коротко подстриженные светло-каштановые волосы отливали золотом. Лицо узкое, с печальной складкой у рта. Глаза — необычного сине-фиолетового оттенка. Но больше, чем цвет, внимание привлекала таившаяся в них грусть.

— Доброе утро, — приветствовал он гостей. На губах появилась вежливая улыбка, однако печаль из глаз никуда не ушла.

Человек, несущий на плечах тяжесть всего мира, — подумала Кендра. Возможно, работа в сумасшедшем доме так действует на людей.

— Спасибо, Мег, — произнёс мужчина. Было ясно, что служанка свободна. Он дождался её ухода и продолжил: — Я мистер Макбрайд. Мег сказала, что вы приехали повидать леди Эвелин. Вы, должно быть, герцог Элдриджский... — Он взглянул на герцога, затем на Кендру. — А вы — мисс Донован.

Алек выступил вперёд. — А я Сатклифф, маркиз Сатклифф.

— Милорд. — Макбрайд коротко поклонился всем троим. Выпрямившись, он с недоумением спросил: — Позвольте узнать, что привело вас сюда? Леди Эвелин обычно не принимают посетителей.

— Я думала, вчера её навещал брат, — сказала Кендра.

Похоже, это его удивило. — Ну да. Но он родственник леди Эвелин.

— А я её подруга. — По его лицу было видно, что он не верит, но на дворе стоял девятнадцатый век. Он не станет прямо называть её лгуньей. По крайней мере, в присутствии герцога и Алека. — Есть какая-то причина, по которой нам нельзя с ней встретиться?

— Нет, пожалуй, нет, — медленно ответил он. — Леди Эвелин не относится к опасным пациенткам.

— Какой ей поставили диагноз? — спросила Кендра. Ей было любопытно услышать ответ. В этой эпохе врачебной тайны не существовало, но даже будь она предусмотрена, Макбрайд не был психиатром.

— Лорд Креймор опасался, что его сестра страдает женской истерией.

Женская истерия. Универсальное объяснение любого недуга — подлинного или выдуманного. Ещё древние врачеватели верили, будто матка представляет собой живое существо, способное по ночам странствовать по женскому телу и сеять хаос.

— Если вы последуете за мной, — сказал Макбрайд, указав на лестницу, — я провожу вас в комнату леди Эвелин.

— Нам сказали, что милорд привёз сюда сестру шесть месяцев назад, — заметила Кендра, когда они стали подниматься. — Часто он её навещает?

Ресницы Макбрайда чуть дрогнули при этом вопросе, однако ответил он достаточно охотно: — Он приезжает регулярно. Каждый месяц на день-два. Леди Эвелин повезло. Есть у нас пациентки, которых вообще никто не навещает.

— Где он останавливается? Здесь?

— Здесь ночуют только пациентки, доктор Шей и некоторые служащие. Лорд Креймор снимает комнату в деревенском трактире.

— Он приезжает каждый месяц в одни и те же дни? Или время посещений меняется?

Макбрайд нахмурился. — Раньше я об этом не задумывался, но раз вы спросили... да, у него сложился определённый распорядок. Леди Эвелин он навещает в последние дни каждого месяца. Насколько я понимаю, у семьи поместье в Норфолке; граф приводит в порядок дела покойного отца. Он ездит между поместьем и лондонским домом. Мы расположены недалеко от одной из главных дорог на Лондон, поэтому ему, видимо, удобно заезжать сюда по пути.

— И он путешествует один? Верхом? — спросила Кендра.

— Да. Так быстрее. — Макбрайд остановился и, положив ладонь на перила, обернулся к ним. — Простите, но почему вас интересует, когда именно милорд приезжает и каким способом путешествует?

Вместо ответа Кендра задала встречный вопрос: — Каким он показался вам вчера?

— Не понимаю. К чему такой вопрос?

— Прошлой ночью лорда Креймора застрелили, — сказала она без обиняков.

— Застрелили? — Рука Макбрайда дёрнулась, и он прижал пальцы ко лбу. — Боже мой... Как он?

— Неважно. Он мёртв.

Макбрайд резко втянул воздух и опустил руку. — Но... Вы приехали, чтобы сообщить леди Эвелин о смерти её брата?

Кендра подозревала, что поначалу он хотел спросить совсем о другом.

— Да, — ответила она. — А заодно выяснить, не знает ли леди Эвелин, как он мог прийти к такому концу.