Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках - Сергей И. Венедов
Когда она поправляла руку Вальтера на простыне, его пальцы сжались в кулак. Валерий Терниев в последний раз показывал свой кулак этому миру.
— Ты уверен, что хочешь уехать?
— Я буду это знать, когда уеду.
На террасах кафе и ресторанчиков, разбросанных вдоль берега Волги, молодые женщины потягивали вино и громко смеялись в обществе своих кавалеров, которые предпочитали знаменитое местное пиво, светлое или тёмное, закусывая сушёной или копчёной рыбой. Приближалось лето.
— Не хочешь съесть кусочек?
— Я уже ел, — соврал Тёма, симпатичный молодой человек в светлой куртке.
Его дядя Валерий Терниев уехал по делам в Москву и попросил Адама, который тоже собирался в столицу, захватить по дороге юношу и проводить до речного порта. Тот решил скрыться за границей от призыва в армию. Когда дядя говорил о делах, Тёма уже понимал, о чём идёт речь. Он считал также, что со связями любимого дядюшки власти вряд ли его найдут в Черногории или в Хорватии, где он, однако, не собирался задерживаться. Там будет видно.
— И когда же это ты поел-то? — небрежно спросил Адам.
— Дома.
— Сперва научись врать, малыш, — усмехнулся Адам. — Посмотри на дядю. Всегда невозмутим. Всегда строгое, немного грустное лицо, что бы ни происходило. С ним никогда не знаешь, что будет дальше…
Парень улыбнулся. Они ещё немного поболтали о Вальтере, и потом теплоход отчалил от пристани. И только тогда Адам заметил, что у него под мышкой остались свёрнутые рулоном журналы, которые Тёма купил в киоске на пристани. Журналы про кино. И Адам помахал ими вслед уходящему теплоходу. Больше племянника Вальтера он никогда не видел.
Почему же сейчас в прихожей своего дома Адам вспомнил этого худого паренька? Почему его, а не Вальтера? Наверное, из чувства самосохранения, чтобы видение живого племянника стёрло из памяти картину умирающего дяди, его близкого друга. Так было легче. Интересно, где теперь обретается Тёма? Адам попытался вспомнить голос юноши (голоса забываются в первую очередь) — фаната кино и эстрады, красивое лицо которого Вальтер иногда сравнивал с лицами известных звёзд кино.
От телефонного звонка Адам вздрогнул. Ему показалось, что стены дома поплыли, и он не сразу сообразил, что надо ответить. Его рука как будто отнялась, но уже рефлекторно потянулась к телефону.
— Слушаю…
Но почти не расслышал, кто и что орал в трубке.
— Вальтер умер… — сказал он и повесил трубку.
* * *
Фефа с любопытством изучал надписи на стенах бесплатного общественного туалета. Все они были исписаны вкривь и вкось.
Хочу Машу…
Костя ищет Валерика. Звонить…
Черножопые, вон из России…
Зрелая пара хочет встретиться с молодыми…
И далее в таком же духе и ещё похлеще, по всем стенам. Мат-перемат. Забавно. Снаружи из зала кафе доносились звуки музыки из телика. Несколько минут он оторопело сидел с включённым телефоном в руке. «Вальтер умер». То есть отдал Богу душу, отошёл в мир иной, и его больше нет. Смерть. За сегодня это уже третья. Он с силой шарахнул локтем в фанерную стену и вышел из кабинки. В коридоре, который вёл из туалета в зал, немолодая женщина говорила по телефону-автомату, и Фефа едва её не опрокинул.
Шум в прокуренном зале дешёвого кафе резал слух. Фефа пересёк зал и поднялся на второй этаж, где было потише, но табачного дыма было ещё больше. Посетителями были какие-то грязноватые юнцы с одинаковыми модными стрижками под полубокс и сексапильные девахи с крашенными в разный цвет волосами и пирсингом в носу или около глаза. Все как одна были одеты во что-нибудь чёрное, выгодно обтягивающее нужные места. И ребята, и девушки потягивали кто тёмное пиво, а кто энергетические напитки прямо из банки и нещадно дымили. Сквозь дым сигарет и кислый дух пива улавливался и запашок травки. Звуки громкой музыки проникали и сюда и уже начали доставать Фефу. Ему вдруг стало муторно в своей почти родимой обстановке, от которой он уже отвык в тюрьме. Он спустился вниз, вышел на улицу, ноздрями глубоко вдохнул морозный воздух и направился к табачному киоску за сигаретами. В кармане у него лежали смятые тысячные купюры, которые утром он прихватил у убитого Марата Джаниева вместе с ключами от «Лады»-девятки.
* * *
Вера откинула простыню с лица Вальтера и долго всматривалась в его застывшие черты. Ей казалось, что его суровое лицо постепенно расслабляется, как будто он наконец решил больше не скрывать своих чувств. Хотя знала она его совсем немного, Вальтер ей нравился, и не только потому, что он был близким другом Адама. Он мало говорил, внимательно слушал других, никогда не бахвалился, не изображал из себя крутого, хотя, возможно, был им. Среду, к которой он принадлежал, она долгое время представляла по-другому. Когда она встретила Адама, он только начинал менять свою жизнь. Поэтому с Вальтером они виделись не часто, всего два-три раза, не больше. Тот понял, что отныне решение Адама завязать было непреклонным, окончательным. И не настаивал.
Вера подошла к окну и стала смотреть на Адама, стоявшего возле лошадей. Чтобы унять приступы дрожи, она крепко обвила плечи руками и сильно стиснула. «Наверно, стоило бы выйти во двор, на воздух», — подумала она. Ещё был разгар дня, но свет, так и не окрепший с утра, стал вообще похож на сумерки, как будто решил покинуть усадьбу. Так собаки начинают обходить смертельно больного или мёртвого человека. В салоне на первом этаже, куда Вера спустилась, ей даже пришлось зажечь люстру и настольную лампу, чтобы было поуютнее. Телефон зазвонил как раз, когда она вошла в кухню, чтобы приготовить кофе. Без колебаний она сняла трубку. Может, это её сестра звонит, хотя, в принципе, это был не её день, не её час.
— Кончай дурака валять! — заорал голос в трубке ещё до того, как она успела что-то сказать. — Ещё раз бросишь трубку — пожалеешь!
Грубый голос, в котором смешались злость и неуверенность, она восприняла как отдалённое землетрясение или раскаты грома.
— Кто вы? — очень мягко спросила она.
— Это я, Фефа! Я только что с ним разговаривал по этому номеру! Мне нужен Адам Борейко!
— Он вышел.
— Что за хрень, я только что с ним разговаривал!
— Я повторяю, он вышел.
— Позовите его!