Весна возмездия - Андреас Грубер

Саджид увязался следом как нечто само собой разумеющееся, но за всю дорогу не проронил ни слова.

Может, немой? — мелькнуло у Фло. — Или босс приказал ему вырезать язык?

Они вошли вместе. Их встретили приглушённый свет и свечи, мерцавшие на столиках. У зала был свой особый шарм — нечто среднее между американским стейк-хаусом и заведением высокой кухни. В воздухе плыли запахи чесночного масла, кукурузных початков, лука и жареного мяса — такие густые, что слюна набегала сама собой.

Фло окликнул первого же официанта, попавшегося навстречу:

— Не могли бы вы…

— У вас забронирован столик? — перебил его мужчина в идеально вписывающейся в интерьер форме: белая рубашка, чёрные брюки, чёрный фартук. — К сожалению, свободных мест сейчас нет.

Тут к ним приблизился Саджид и неожиданно подал голос:

— А кто сказал, что мы собираемся ужинать?

Фло уставился на него в изумлении. Слова прозвучали почти без акцента, а если и слышался намёк на него, то скорее швейцарский — мягкий, культивированный, образцово-литературный.

— Значит, только выпить?

— Нет. Нам нужна информация. — Саджид кивнул на Фло, и тот, всё ещё ошарашенный, перехватил инициативу:

— Я… мы хотели бы поговорить с управляющим.

— У вас жалоба?

— Если бы мы собирались обсуждать её с вами, — снова вмешался Саджид, — то не спрашивали бы управляющего.

Официант нахмурился и удалился.

Пока Саджид ждал, Фло прошёлся по залу. Из динамиков, висевших под тёмными потолочными балками, ненавязчиво лилась американская рок-музыка шестидесятых. Все свободные участки стен были сплошь увешаны чёрно-белыми кадрами из старых фильмов в рамках. Фло узнал сцены из «Касабланки», «Ровно в полдень» и «В джазе только девушки» с Мэрилин Монро.

Его поколение росло на совсем других картинах, но в этой эпохе кинематографа он за последние годы вполне освоился: они с Эвелин любили по вечерам смотреть старую чёрно-белую классику, прижавшись друг к другу на диване, а сверху на них дремали кошки.

Фло направился к накрытому, но ещё пустому столику с табличкой «Зарезервировано» и сделал вид, будто разглядывает висящий над ним постер. Какой-то вестерн с Джоном Уэйном. На самом же деле взгляд его скользил по приборам. Ножи с искусно вырезанными коричневыми деревянными рукоятками и зазубренными лезвиями оказались точь-в-точь как орудие убийства на фотографии.

Не оборачиваясь — это было бы слишком приметно — и не проверяя, не следит ли за ним кто-то из посетителей, Фло одним коротким движением заставил один из ножей исчезнуть в кармане брюк. Затем вернулся к Саджиду.

— Зачем ты это сделал? — прошептал тот.

Вместо ответа Фло молча показал ему снимок орудия убийства в прозрачном файле.

— Те же ножи?

Фло кивнул. В следующее мгновение перед ними уже стоял управляющий, и Фло в нескольких словах объяснил, кто они и зачем явились.

— Я охотно вам помогу, — отозвался мужчина, на чёрно-белой униформе которого красовалась табличка с именем «Joe». — Но разве для этого вам не нужно судебное постановление или что-то в этом роде?

— Мы не из полиции и не из прокуратуры, — пояснил Фло. — Нам важно лишь доказать, что в понедельник вечером, между восемью и девятью, наш клиент был здесь, и не один.

— Если сумею — помогу, — повторил Joe и задумался. — По понедельникам и пятницам у нас всегда одна и та же смена. Вам повезло: никого нет на больничном, и сегодня на месте все, кто работал в понедельник.

На такое везение я и не рассчитывал, — подумал Фло и вытащил из файла фотографии Килиана и Нимайера.

— Сможете устроить так, чтобы мы быстро поговорили с каждым по отдельности?

— Разумеется, — вздохнул Joe.

Они встали в дальнем конце барной стойки, у прохода на кухню, и по очереди опросили всех официантов. Кое-кто действительно вспомнил Килиана — у того было своё обаяние. Он сидел за одиннадцатым столиком, в нише, спиной к стене, лицом в зал.

А вот второго мужчину, сидевшего напротив, спиной к залу, не запомнил никто. Даже молодая официантка, обслуживавшая тот столик, так и не смогла припомнить Нимайера.

— Идиот! — выругался Фло, когда они отпустили последнего собеседника.

— Я так и думал, что толку не будет, — заметил Саджид.

Фло удивлённо повернулся к нему:

— Вот как? И почему же?

— Персонал изо дня в день работает на одних и тех же местах. За месяцы всё превращается в рутину. А мозг фиксирует впечатления только при новых раздражителях, а не при привычных. То, что видишь и слышишь постоянно…

— Понял, понял, Эйнштейн! — оборвал его Фло.

— Не вижу повода так раздражаться. Отец считал, что я должен помочь вам по мере сил…

— Стоп! — снова перебил Фло. — Твой отец?

Саджид посмотрел на него с лёгким удивлением:

— Да. Я младший сын Камаля аль-Касема.

— Ну ни хрена себе! — вырвалось у Фло. — Значит, Алейна — твоя сестра?

— Сводная, — поправил Саджид. — После смерти первой жены отец женился во второй раз — на моей матери.

— А Имраан кто? Дядя?

— Думай, что говоришь, — предостерёг Саджид. — Нет, он один из телохранителей отца — правда, самый лучший.

Он помолчал, потом протянул руку:

— Саджид.

Фло пожал её.

— А ты не такой бесполезный, как я думал.

— А ты не такой тупой, как я думал.

— Туше. — Фло сделал глубокий вдох. — Так о чём ты говорил?

— Необычные события запоминаются куда лучше будничных. Многие и сегодня помнят, где были одиннадцатого сентября, когда узнали о терактах на башнях-близнецах, а что было три дня назад в обычный вечер — мало кто вспомнит.

— Значит, опрашивать надо не персонал, а гостей того вечера, — подытожил Фло.

Саджид кивнул:

— Именно.

— Какой же ты весь из себя умный, — едко прибавил Фло.

— Не я. Мой профессор психологии.

— Женевский университет? — предположил Фло, ориентируясь на акцент.

— Бернский. Четыре семестра учился на психолога. Имраан ездил со мной — но только в роли няньки. Отец так захотел.

— Ясно. Тогда понятно, почему вы оба так хорошо говорите по-немецки. — Фло кивнул в сторону Joe. — А сейчас у тебя как раз появится случай применить свои феноменальные знания на практике.

Они вместе подошли