Смерть накануне свадьбы - Фиона Литч

Мы еще немного поболтали, и Каллум с гордостью познакомил меня со своими детьми — Матильдой и Джорджем. Потом я оставила их в зале и направилась на кухню.

Начала я с того, что вытащила все из холодильника и составила список — что там есть. К счастью, большинство канапе и закусок гости съели — кончилось тем, что мы раздавали их, пока полиция всех опрашивала. Но на горячее я заказала двести колбасок, и, хотя их можно было сохранить, в моей морозилке столько просто не помещалось. Может, отдать их Армии спасения для раздачи неимущим? У нас наверняка еще есть пара дней, а потом их надо либо съесть, либо заморозить. Или, может, продать их хозяину какого-нибудь паба? Сейчас во всех пивных подают еду, а туристы в Корнуолле обожают местные органические продукты, как, впрочем, и владельцы заведений — ведь за каждую колбаску можно накинуть фунта по два. Еще у меня было десять баклажанов под корочкой из пармезана — их надо было съесть сегодня же, а кроме гостей свадьбы — вегетарианцев (которые уже разъехались), никому они в Пенстоуне особо не нужны, да еще десять штук сразу. На гарнир к баклажанам предполагалось подать кускус, но приготовить я его не успела, так что тут все просто. Хуже обстояло дело с картошкой — мы с Дейзи начистили почти целое ведро (из нее собирались сделать пюре с трюфельным маслом к колбаскам). Теперь она нарезана и стоит в холодильнике в огромных пластиковых ведрах из-под мороженого, которые я откопала в глубине шкафа и наполнила водой. Я терпеть не могу выбрасывать еду — но что, черт возьми, мне с ней делать?

Я подумала, может, шеф-повар отеля согласится ее забрать, но во время нашей короткой встречи накануне он был угрюм и не слишком любезен. Похоже, тот факт, что меня вообще наняли, он воспринял как личное оскорбление и сомнение в его кулинарных способностях, что, по правде говоря, может и недалеко от истины — я ведь не пробовала его еду. На кухне он даже не появлялся; я подозревала, что он намеренно меня избегал. В общем, вряд ли он в разгар этого продуктового кризиса протянет мне руку помощи. Но сначала мне надо было поговорить с Тони…

На кухню ворвалась Дебби.

— Джоди, скорей! — крикнула она, уже разворачиваясь обратно.

— Что случилось? — спросила я, захлопывая холодильник.

— Тони… он сошел с ума…

***

Мы выскочили из кухни, промчались по коридору и влетели в вестибюль, но еще на подходе я услышала грохот, крики и голос Каллума — он пытался успокоить Тони. Администратор говорила по телефону и подняла глаза, когда я едва не поскользнулась на мраморном полу.

— Не вызывайте полицию! — сказала я. — Я все улажу. — По крайней мере, я надеялась все уладить. Но полицию звать и не требовалось — сквозь стеклянные двери я увидела на стоянке две полицейские машины. Ну разумеется, они еще не закончили работу на месте преступления.

— Он в банкетном зале, — сказала Дебби, хотя и так было ясно, откуда доносился весь этот грохот.

Тони стоял у главного стола — того самого, где вчера он должен был предлагать тост за новобрачную и краснеть от речи шафера. А сейчас он сжимал в руках средний ярус роскошного свадебного торта. Спрашивать, где верхние ярусы, не требовалось — они валялись на полу, растоптанные в кашу. Пылая от ярости, Тони поднял торт над головой.

— Тони! — крикнула я.

Он замер и взглянул на меня, словно не узнавая.

— Тони, успокойся. Торт не виноват! И ковер тоже. — Оттереть мастику и марципан с ворсистого ковра — тот еще квест. Я это усвоила на горьком опыте, после одного из первых дней рождения Дейзи. Когда игра в «Колечко» пошла не по плану, половина русалки оказалась втертой в аксминстерский ковер.

— А смысл? — пробормотал он. Он повертел в руках торт — судя по крошкам на полу, в нем было полно орехов и сухофруктов — и взглянул на изящные лиловые цветочки из сахарной мастики. — Ты знаешь, сколько этот торт стоил? Две тысячи. Две тысячи за сраный торт.

Тони занес его над головой, изо всей силы швырнул через весь зал — и угодил в сервант с бокалами. Что-то с громким звоном разлетелось.

— Тони, дружище… — Каллум поднял руки в примирительном жесте, но Тони лишь одарил его взглядом, полным ненависти.

— Каллум, ты знал? Спорим, все знали?

Он отломил кусок от следующего яруса, и я, против своей воли, подумала: «Черт, а ведь отличный торт…»

— Что знал? — Каллум, похоже, и вправду не понимал, о чем речь.

— Спорим, все знали. Кроме меня, — сказал Тони, разглядывая пальцы, измазанные кремом. Он на глазах терял рассудок. — Спорим, даже Не-суй-свой-нос знала.

— Тони… — начала я, а он тем временем принялся метать куски торта, стараясь угодить в уцелевшие бокалы, словно расшалившийся ребенок в ярмарочном кегельбане.

— Ты же знала, что она мне не пара, да? — Он метнул кусок, но промахнулся. — Она тебе не нравилась. Никому она не нравилась. Я, один я ее любил.

Он с размаху швырнул еще один кусок. Бокал упал на пол и разлетелся вдребезги. Он вскинул в воздух кулак, празднуя свой успех, и схватил следующий кусок.

В комнату вбежал Блум и застыл, потрясенный увиденным разгромом.

— Мистер Пенхалигон! — задыхаясь, воскликнул он, и Тони повернулся к нему с очередным сладким снарядом. Я бросилась между ними, раскинув руки, чтобы прикрыть управляющего.

— Тони, немедленно прекрати! — сказала я.

— А что, арестуешь меня? — съязвил он.

— Она — нет, а я — да, — раздался голос у меня за спиной. Уитерс. Проклятие.

Тони пожал плечами и метнул кусок торта в его сторону, но я умудрилась перехватить его на лету, чуть не упав от тяжести. Из-за спины Уитерса вынырнули двое в форме и кинулись к Тони, пока тот не успел вооружиться следующей порцией. Он все же успел схватить остатки яруса и с силой швырнуть их на ковер. В следующую секунду его скрутили и прижали к столу. Уитерс перехватил меня на бегу и оттащил в сторону, не дав прийти на помощь.

— Послушайте, это уж слишком, — сказала я, когда один из них начал надевать на него наручники.

Тони вырывался, чертыхался и каким-то образом успел выдернуть одну руку прежде, чем наручник защелкнулся. Он резко махнул рукой в сторону и нечаянно врезал Уитерсу прямо по идеальному носу. Ситуация стремительно выходила из-под контроля, но я почувствовала, что едва сдерживаю смех. Вся эта сцена была полна абсурда, а уж пощечина Уитерсу просто вишенка на торте. Я чуть не поперхнулась, стараясь не