Искатель, 2012 №2 - Татьяна Косова
Мы еще называли его «человек настроения». Конечно, Череп — не человек, но «черепаха настроения» звучит уж очень нелепо. Между тем, Череп то ковылял к нам со всех лап и хватал прямо из рук кусочки яблок — то, наоборот, забивался куда-нибудь, где его и найти-то было невозможно, и от общения отказывался категорически. Обычно он торчал в Зимнем саду.
Приобретя Черепа в зоомагазине, Улька специально для него устроила на террасе что-то вроде зеленого уголка, который громко величала Зимним садом. Растения были подобраны как попало — уж я-то знаю, я кое-что смыслю в комнатных растениях, — но выглядели все равно приятно. Свежая зелень всегда производит отрадное впечатление.
Вероятно, Череп разделял эту точку зрения. Он задумчиво разгуливал по Зимнему саду, далеко высовывал из панциря морщинистую умную мордочку и подолгу обнюхивал каждый листок.
Мы осторожно вошли в дом, стараясь идти потихоньку, чтобы не наступить на «человека настроения». Он мог гулять где угодно. Ульяна плотно задернула шторы и зажгла свет. Она всегда так делала, хотя перед окнами росли довольно густые деревья, хорошо защищавшие дом от нескромных взглядов. Надо было найти Черепа, и я прошла на боковую террасу. Здесь свет горел всегда — Улька заботилась о растениях.
— Нет, вы только посмотрите! — воскликнула я, подходя к Зимнему саду. — Этого просто не может быть!
— Цветочек! — восхитилась Лизавета, обхватывая меня сзади за плечи.
— Это гиппеаструм, — объяснила я.
— Как?
— Гиппеаструм.
— Господи! Похоже на гиппопотама. А просто астрой назвать нельзя?
— Нельзя. Тогда уж лилией называй, его еще называют комнатной лилией. Или королевским цветком — за красивые цветы. Улька, ты только посмотри! Гиппеаструм цветет один раз в год, а когда мы в прошлый раз у тебя были, он тоже цвел! Я очень хорошо помню! Доцветал уже.
— Да? — равнодушно отозвалась Ульяна. — Не помню. Ты что-то путаешь, наверное.
— Ничего я не путаю. Ты не пересаживала цветы?
— Вроде нет. А второй раз он не может зацвести?
— Очень редко.
— Ну и радуйся, — добавила Лизавета, любуясь бутоном.
Череп нашелся как раз под гиппеаструмом. На звуки наших голосов он высунул из панциря свою смешную мордочку; судя по ее выражению, мы оторвали его от важных философских размышлений. Ну прямо как моя Маша-Маня-Матрешка-Маруся-Марусик-Маняша-Манечка! Жалко, что Череп — черепаха, а не кот! Моей особе голубых кровей больше пристало бы выйти замуж за него, а не за Фантомаса. Любопытно было бы написать вымышленный диалог между моей Маней и Черепом, философский диалог, не какой-нибудь. Мне всегда казалось, что у меня есть литературная жилка.
Я поделилась этой идеей с подругами.
— Не забудь добавить комментарии Пернатого и критическую статью Ежки, — язвительно сказала Лизка. Она все переживала из-за того, что мы с Маней отвергли Фантомаса.
— Девочки, зайдите, — позвала Ульяна. — Череп там? Сейчас.
Она принесла охапку травы, которую успела сорвать во дворе, несмотря на октябрь, и положила перед носом черепахи. Мы вернулись в комнату.
— А может быть, завтра поговорим? — спросила хозяйка дома, глядя на наши помятые лица. — Сейчас, секундочку.
Она взяла из маленького шкафчика на стене флакон, вытряхнула на ладонь несколько таблеток, проглотила одну.
— Что это? — спросила Лизка.
— Снотворное. — Ульяна вернула остальные таблетки во флакон. — Очень хорошее, мягкое такое, мне из Израиля специально привезли.
— Ты пьешь снотворное? — хором изумились мы.
— Очень редко. И только вот такое, мягкое. Будете? Подействует минут через сорок.
Лизка согласилась сразу, я поколебалась и тоже проглотила небольшую таблеточку.
— Правильно, спать, а завтра с утра погулять поедем, а? — заискивающе спросила Лизавета. Она вообще была жаворонком, из нас троих только ей одной и могла прийти в голову мысль отправиться на прогулку до работы.
Ульяна поморщилась. Она терпеть не могла гулять.
Дом свой она спроектировала практически сама — хотя квалифицированный архитектор, конечно, помогал — и очень им гордилась, он вырос на пустом месте прямо на глазах. Она проводила там всякую свободную минуту и работать старалась только там, хотя имела и квартиру в Москве. Когда мы бывали у нее, она возила нас на прогулку, лишь уступая нашим настойчивым просьбам, особенно Лизаветиным — та обожала лес.
Ездили мы либо на поляну колокольчиков, либо на дубовую просеку. Именно так мы их называли между собой. На поляне колокольчиков, ясное дело, в изобилии росли эти милые полевые цветы, и Лизавета плела из них венки; на дубовой просеке мы собирали желуди и любовались многолетними гигантами. Но это бывало нечасто, все-таки ехать к Уле было далековато. К тому же она никому не доверяла свою машину, и Лизка мучилась — она, как уже сказано, плохо переносила езду в качестве пассажира, так что всю дорогу лежала пластом на заднем сиденье и охала. Меня же Ульяна вечно использовала: заставляла в дороге разбирать всякие документы и зачитывать ей вслух цифры и планы. Ведь вести машину и одновременно делать это самостоятельно она не могла, а терять даром время ненавидела. Это слегка раздражало, и выбирались мы к ней нечасто, но все-таки выбирались. За те десять месяцев, что прошли после новоселья, были у нее раз пять-шесть, может, больше.
В последний раз получилась неприятность. Нужный нам для работы файл пропал из компьютера неизвестно куда, хотя в предыдущий свой приезд я самолично сохранила его в два разных места. Улька страшно разозлилась, причем крайней вышла я. Потом файл нашелся, но я все-таки старалась не прикасаться больше к ее компьютеру.
— Наливочки — и на боковую, — сказала Ульяна, доставая рюмки и бутылку. — Девушки, что-то много пьем в последнее время, а?
— А ничего, что снотворное с алкоголем мешаем? — спросила я неуверенно.
— Ничего страшного, да и какой это алкоголь!
Соблюдая традицию, мы выпили, не чокаясь, за безвременно погибшего Тита Кузьмича. Уцелевший Фрол Фомич улыбался нам с каминной полки своими безобразными глазами.
Лизка схватилась за телефон и стала названивать Гоше — увы, ему иногда приходилось напоминать, что Пернатый, Ежка и Фантомас тоже должны есть, хотя бы изредка.
— Гошка говорит, Лялич усилил охрану на выставке, на ночь дежурить останутся пятеро, а не двое. И сигнализацию опять проверили, как-то так, чтобы не отключать ее, — сообщила она и мрачно добавила: — Тереза останется довольна. Ладно, будь по-твоему, Улька, завтра поговорим, а то я уже засыпаю от твоей волшебной таблеточки.
Мы поели — у Ульяны всегда была в запасе замороженная пицца, и микроволновка приготовила ее в считанные минуты. Потом хозяйка дома отправилась в душ на первом этаже, а мы поднялись наверх и стали готовиться ко сну. Часы уже показывали